Хиван — амбассадор - Василий Васильевич Горобейко

ориентиры, поднялся машину немного выше и направил по прямой на юго-запад. За бортом раскинулись обширные разноцветные поля, на которых копошились многочисленные фигурки людей, а на севере виднелось довольно крупное поселение, похожее скорее на Кибуц или Валгаллу, а не на галкаду мурусов или хераду[30] бади-адэ. Обогнув с севера горный кряж, коптер направился на юг вдоль берега полноводной реки, впадающей в длинный и довольно широкий морской залив. В устье реки на ее правом берегу стоял довольно крупный, хаотично застроенный город, выдающийся в море сложным переплетением пирсов. Гавань буквально кишела множеством разнообразных плавающих посудин, от огромных морских барж до жалких парусных лодчонок, напоминающих китайские джонки. А еще дальше в море, насколько хватало глаз, тянулись густые заросли какой-то плавающей растительности, привлекающей огромные стаи крачек, чаек, бакланов, куликов и прочих пернатых обитателей морского побережья. Так что во избежание столкновения с налетевшими птицами пилоту пришлось буквально ронять машину вертикально вниз на небольшую площадку рядом с одним из портовых пакгаузов.

— Добро пожаловать в Абгаль — крупнейший город этого Мира! Дальше придется на машине. Возле тало[31] совсем нет места для посадки коптера, — пояснил посланник эмира. — Но тут не очень далеко.

Иван выбрался из коптера и с наслаждением потянулся, вдыхая насыщенный морским «букетом» воздух, и закашлялся. Сразу вспомнилась его не очень долгая и не слишком удачная служба на Курилах. Правда, там на многие километры, кроме сослуживцев и медведей, никого не было, а тут народ грозился ноги оттоптать. Да и букет ароматов был существенно насыщенней. Привычные запахи морской соли, прелых водорослей и рыбы разной степени свежести практически перебивались ароматом немытых тел, стекающих нечистот и каких-то экзотических специй.

Вокруг кишела обычная портовая жизнь. Солидно вышагивали в просоленных одеждах отцы семейств. Их домочадцы и изредка рабы тащили вслед за ними кто рыболовные снасти, кто корзины с уловом, кто какие-то непонятные вьюки и ящики. Спешили по своим делам мелкие клерки и торговцы рыбой. Группа важных особ — то ли купцы, то ли портовое начальство — что-то бурно обсуждала у соседнего склада. Мимо, со стороны пирсов, в сопровождении вооруженных охранников проследовал «обоз» из четырех тележек, влекомых чернокожими гигантами в рабских ошейниках. Их груз был прочно укрыт мешковиной, но по строгим геометрическим формам груза и тяжести полупустых телег было несложно догадаться, что перевозили основную валюту местного мира — батареи. На новоприбывших никто не обратил никакого внимания. Разве что кучка малышей окружила, с любопытством осматривала и трогала коптер.

От пакгауза двинулись вверх на джипе по узким запутанным улочкам, постоянно сигналя и расталкивая прохожих. Наконец портовые кварталы остались позади, в уличном строительстве наметился некий порядок, а главное сами улицы стали значительно шире. Навстречу стали попадаться и другие машины, в основном грузовики и пикапы. К тало путники смогли пробиться только минут через сорок. Когда-то просторная площадь перед глинобитным общинным домом была превращена в очень оживленный рынок, сплошь застроенный лабиринтом торговых прилавков с узкими проходами между ними.

— Дальше придется идти пешком. Внимательно смотрите за оружием и ценными вещами. Тут полно карманников. Вам, — хавийя повернулся к Радке, — лучше подождать нас здесь, можете что-нибудь себе подобрать. Мой водитель вас проводит и все оплатит!

Чешка проигнорировала предупреждение и с гордым видом первой вылезла из машины.

Кстати, совет держать ухо востро оказался очень своевременным. Не успел Иван вылезти из машины, как один паренек ухватился за его нагайку, и пока Забелин с ним боролся, напарник воришки выхватил пистолет из висевшей на ремне Ивана кобуры и попытался скрыться в толпе. При этом первый нападавший сразу же отпустил ненужную ему нагайку и тоже кинулся бежать. Банальный развод, рассчитанный на приезжего лоха, и явно сработавший не один раз. Не учли нападавшие только длину нагайки и скорость реакции Забелина. Короткий свист рассекаемого воздуха, вскрик боли и по пыли покатился неудачливый грабитель, так и не выпустивший добычу из рук. Более того, он попытался использовать оружие по прямому назначению, то ли с целью попугать, то ли реально собираясь стрелять. Он наставил пистолет на Ивана. Зря. Новый свист плети, вскрик, и подвывающий воришка уползает прочь, баюкая раздробленную кисть, а Забелин спокойно поднимает из пыли свой пистолет и не спеша засовывает его на место. Все произошло так быстро, что большинство посетителей базара даже не заметили случившегося. Но тот, кому нужно, сделал правильные выводы, и больше на приехавшую тройку никто не покушался. Протолкавшись сквозь рыбные ряды они, в конце концов, пробрались ко входу, охраняемому полудюжиной бойцов. Пришлось сдать все оружие, включая нагайку и костяной нож. Только после этого их впустили в тало. Причем, как понял Иван, попали они туда отнюдь не с парадного входа.

В просторном, ярко освещенном помещении уже сидело не менее трех десятков человек, жующих кат[32] и что-то бурно обсуждающих. К сожалению, электронный переводчик не умел справляться с многоголосой какофонией. С парадного, широкого входа в тало как раз входила делегация из пяти человек, одного из которых Иван сразу узнал — малак общины хавадле Сахин, собственной персоной. В этот раз он был без своей псевдоримской тоги, одетый в обычную для мира Цитадели белую футболку и песчаного цвета штаны армейского фасона, в отличие от своих пестро разряженных спутников. Но привлекли внимание Забелина не они, а живописная троица, восседающая на помосте.

В центре на настоящем троне развалился пожилой грузный и широкоплечий бородач с седыми волосами и черной как смоль, наверное, крашеной бородой. Можно было не сомневаться, что это и был почтенный Дилага — эмир племени Хираб. Справа от него в кресле отдыхал, прикрыв глаза, его главный противник Авода — эмир гугундабэ. А слева в аналогичном кресле с прямой, как доска, спиной и непроницаемым лицом сидел полномочный посол Содружества — мсье Файнберг. Судя по возмущенным голосам и гневным взглядам собравшихся хавийя, именно Жером и был объектом их бурного обсуждения.

Иван постарался не слишком вызывающе привлечь внимание посла, просемафорив рукой. Их заметили. Жером едва заметно кивнул и чуть-чуть приободрился. Зато все остальные участники собрания, включая двух эмиров, уставились на их компанию с явным возмущением. Некоторые даже начали подниматься с явно агрессивными целями. Забелин, приняв эту реакцию на свой счет, напрягся и вопросительно уставился на провожатого, но тот лишь пожал плечами.

— Я говорил, что вам не стоило брать женщину на гурти!

Ах, вот оно что. Иван поднял вверх руки с открытыми ладонями, привлекая к себе внимание.

— Уважаемые одоялы![33] Я