Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

Молока от молодежи пока что ждать было рановато, так что об удойности новой скотинки я ничего вообще сказать не мог, а зебу (все же пусть называются коровами) молока давали в день хорошо если литров пять, однако и это было все же хорошо: турицы молока давали в районе пары литров (хотя оно и было гораздо более жирным). И масло из молока туриц было, скажем, слишком уж ароматным, а вот молочко от зебу даже пахло обычным коровьим молоком. Не таким, какое я в бутылках брал, а настоящим, какое мы на даче в деревне у тамошних бабок покупали.

А еще участники этой экспедиции приволокли некую травку, которую я решил считать свеклой. То есть листья у нее точно были свекольные, а вот корень подкачал: он был толщиной всего в пару сантиметров и длиной хорошо если сантиметров десять (ну, если считать только ту часть, которую можно было именно корнеплодом считать). Но из листьев уже можно было варить довольно вкусный суп, да и корни оказались именно «свекольного вкуса», сладкие — и я сумел из сока, выжатого из этих корешков, сделать настоящий сахар! Ну, относительно настоящий: у меня он получился какой-то бурый (даже несмотря на то, что я сироп постарался очистить с помощью известкового молочка), но по вкусу у меня получился именно сахар, и продукт понравился не только мне, но и моим женам. А еще больше он понравился моим детям, хотя каждому и досталось лишь по четверти чайной ложки.

Сахар я вообще изготовил «вынужденно»: корешок у нынешней свеклы был какой-то «деревянистый», сырым его разжевать даже не получалось. То есть если совсем молодой корень вырвать, то продукт оказывался съедобным, но в таком случае его было так мало, что там и жевать-то нечего было. Да и молодой он почти совсем несладкий был — а вот уже зрелый корень (получавшийся, когда уже семена созревали) в плане сахара радовал. Ну как радовал: по моим прикидкам сахара в нынешней свекле относительно веса корня было меньше пары процентов — ну, я столько из него добыть смог. Так что пока эта трава в основном обеспечивала людям в летний период наличие супа, слегка напоминающего борщ.

А вот детей у меня уже было семеро (и двум младшим сахар вообще не дали, так как они пока еще до сознательного возраста не доросли). А два старших сына уже ведь осенью в школу пойдут! И с сыновьями получилось немного забавно… то есть не с сыновьями, а все же с женами. Здесь и сейчас считалось, что старшей женой в семье будет та, которая первая мужу сына родит — и у меня было теперь две старших жены. У единственного из всех окружающих людей было две «старших жены», и все «соплеменники» пребывали в убеждении, что мне такое счастье именно котики подарили, а потому мой личный статус (как «любимца котиков») поднялся просто на невероятную высоту. Тут ведь по каким-то (думаю, что религиозным) причинам первого ребенка женщина должна была рожать в доме матери — а родители Лен перебрались в Чермянку, в то время как мать Дон осталась в старом городе, который с моей легкой руки все теперь именовали Москвой. И обе они детей родили в один день, причем обе «после обеда» — а так как часов тут ни у кого еще не было (телефоны я ширнармассам выдавать не стал все же), то народ решил, что дети мои родились «одновременно». Ну а потом они все же по очереди мне детей рожать стали, в один год одна, в другой — другая. И скоро у меня должен был родиться уже восьмой ребенок: Дон собиралась меня чадом одарить где–то ближе к концу лета.

Но внезапно во весь рост встала новая проблема, как раз с детьми и связанная: регулярно рожали ведь не только Дон и Лен, другие бабы тоже от них в этом занятии не особо отставали — и теперь в племенах на одного взрослого человека насчитывалось в среднем что-то около четырех детей. Точную статистику я не вел, но и так все понятно было: в отличие от моих жен тут бабы почти каждый год детей приносили, так что, даже если стариков считать, то картина получалась… довольно печальной.

Не самой печальной, все же резкий переход к сельскому хозяйству (при наличии «элитных» сортов зерновых культур) прокорм народу обеспечивал, однако быстрое появление новых ртов этот прокорм делало все более скудным. Вдобавок и с рыбой в реке стало гораздо хуже, похоже, народ ее слишком уж много теперь ловил, пользуясь сетями. Можно бы было ловить рыбу в той же Оке — но нельзя, так как оттуда до любого города довезти ее свежей было практически невозможно. Правда, при наличии достаточного количества соли рыбу можно было засолить, однако пока такой спорт тоже особой популярности не получил. Просто из-за того, что для засолки рыбы требовалось все же много ручного труда — а у нас вообще людей не хватало. То есть все же рыбу соленую запасали, не зря я людей ее солить научил, но этим в основном мальчишки занимались, в возрасте лет по десять-двенадцать, а таких все же было относительно немного, и запасы рыбы размерами отнюдь не поражали. Да и соль…

Я вдруг вспомнил, что мне бормотали «эти», когда я даже к бормотанию их не прислушивался особо потому, что мало что понято было — но, наверное, они какой-то хитрый гипноз применяли, такой, что тогда вроде как и не понимал ничего и внезапно мысль их у меня в голове «прорезалась». Простая мысль: почти вся территория России является йододефицитной. А соль мне «эти» дали, как я понял, вообще химически чистую — и в прошлые разы я в основном спасался тем, что соль мы добывали в высохшем море: горьковатую немного, но все же искомый йод в ней в каком-то количестве имелся. А еще я постоянно собирал, запасал и в конечном итоге поедал чернику, в которой йод концентрируется в огромных количествах. Вроде как для получения суточной дозы йода нужно всего полстакана свежей черники сожрать… а еще йода в яйцах довольно много, так что переход на яичную диету существенно проблему решал. Еще вроде клюква очень много йода может дать — вот только ее пока что почти и не было в окрестных лесах (с болотами как-то пока не очень было), да и кислющая она без сахара-то. Впрочем, жить захочешь — и не такое сожрешь,