Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

в глиняной обмазке, он сделал из обожженной глины «коробок» с крышкой, и в ней только швы перед прожигом «герметизировал», повысив тем самым «производительность своего труда» минимум втрое. Честно говоря, раньше я и сам так делал, а тут поленился, так как Дураку просто принцип показывал — но он и сам допер до «оптимизации процесса»…

А я допер до другой «оптимизации»: раньше-то климат был куда как более суровый, а нынче все было гораздо веселее — так что я, собрав урожай зерновых в начале июля, просто засеял поля еще раз. И при второй посевной мат стоял… то есть не мат, конечно, до этого нынешняя цивилизация еще не доросла, но ругался народ на меня знатно: я же их заставил на все поля из лесу земли натаскать очень много. Ну, чтобы поля еще раз не перекапывать как бы…

И эксперимент завершился успешно: второй урожай, хотя и с некоторыми трудностями (потому что в сентябре много дождливых дней выдалось) был собран. В конце сентября, а в начале октября, буквально не следующий день после того, как урожай был помещен в новенький амбар, вернулась из далекого путешествия «большая лодка».И тут уже успех был… переменный: из пятнадцати человек вернулось всего одиннадцать, но они привезли центнеров семь соли. И, что мне показалось куда как более важным, еще и кое-какую живность притащили.

Во-первых, они привезли с собой пяток перепелок — и это было для меня событием очень радостным. А во-вторых, они умудрились на лодке притащить и двух маленьких жеребят, двух кобылок:

— Ты говорил, что знаешь, как лошадями поля пахать, — с извиняющимся видом сообщил мне «руководитель экспедиции» шестнадцатилетний парень по имени Шум. — Но это если лошади уже домашними будут, а там люди на них вообще сами ездят!

— Ну и чего ты тогда извиняешься? Правильно же сделал, что их привез. Или были проблемы с их получением?

— Да, за каждую эту лошадь мы отдали по две руки стрел.

— Новых наделаем.

— А потом местные на нас напали и нашими же стрелами побили людей, оного на месте убили, трое в дороге померли.

— Это действительно плохо, но что лошадей все же привезли, гораздо лучше.

— А еще я не посмотрел, а тут только две кобылы, хотя нам обещали и кобылу, и жеребца.

— Значит, придется нам в лесу жеребца ловить молодого. А как с солью было?

— Там все, как ты говорил, было: соль там просто на земле валяется, много. И людей там вокруг нет…

— То, что сейчас там никого нет, не значит, что они потом не появятся. Нужно сделать так, чтобы первыми там появились наши люди.

— Даже если мы позовем Медведей и Лосей, людей будет мало. И там нет дичи.

— А рыба?

— Рыбы много.

— Значит, наши люди там будут ловить рыбу. И на полях выращивать другую еду, а так же выращивать животных на мясо. И птиц, а еще…

— Но у нас мало людей, чтобы построить город, людей у нас не хватит.

— Сейчас да, людей мало. Но ты привез много соли, значит, зимой детей умрет мало. И через десять лет людей станет уже достаточно, чтобы строить новый город. А еще ты теперь точно знаешь, как доплыть до соли, так что зимой построим еще одну большую лодку, весной ты возьмешь вдвое больше людей и привезешь уже соли столько, что всем хватит на несколько лет. А чтобы у них было там много еды… посмотри, сколько зерна нам удалось собрать вот с этих небольших полей, а там, ты сам же видел, места для полей много. Ладно, заканчиваем разговоры, пошли строить новую лодку…

Хотя все действительно делалось очень медленно, лодку за зиму выстроить получилось. А еще я за зиму узнал что народ тут совершенно незлопамятный — в смысле, отомстят и забудут. Охотники из племени Вепря все же нашли тех, кто их охотников поубивал, после чего Вепри собрали армию человек в сорок, а то и в сорок пять, на обидчиков напали, тех, кто их охотников убивал, тоже убили– а всех остальных «Тетеревов» (такое имя это вражеское племя носило) просто забрали себе в рабство. И все это было мило и как-то даже лампово — вот только по нынешним временам рабы сами по себе никому нафиг нужны не были. Часть «тетерок» Вепри забрали себе в качестве дополнительных жен, а вот дети и оставшиеся мужчины точно никому не сдались. А ведь детей полученных таким образом жен новые мужья даже кормить не обязаны были…

Хорошо, что в Чермянке все же успели выстроить и новый дом, и даже две избы: место, куда бедолаг на зимний стойловый период поместить, нашлось. Именно в Чермянке: у меня-то места на почти сотню человеко-рыл точно не было, я с трудом два десятка детишек кое-как расселил. Ведь новые дома я в «поместье» ставил на месте снесенных старых, а в Чермянке просто новые построили и старые у них пока еще остались. Насчет чем пополнение прокормить, вопросов ни у кого не возникало: у нас и орехов было запасено немало, и желудей… правда, желуди в основном уже для поросят запасали, но год действительно был очень урожайным. А еще рыба в Яузе очень неплохо ловилась, так что народ, хотя и от излишеств в ширь не раздавался, зиму пережил без потерь. В том числе и потому, что здесь у меня стариков пока что не было.

А еще… это у москвичей нуждочки в рабах не было ни малейшей, а у меня рабсилы катастрофически не хватало, так что я всех, способных держать… ну, что угодно потяжелее ложки, отправил работу работать. Мужики и тетки ударными темпами рубили деревья, расчищая будущие поля и — отдельно — дорогу через лес от моего поместья до Чермянки. Попутно осваивая работу упряжных лошадей: я (точнее, под моим мудрым руководством бригада, условно называемая «столярами») наделал несколько саней (все же скорее больших санок), и все срубленное тетки свозили на поляну возле моих домов. Дрова — они лишними не бывают: ведь сколько бы ни было, угля в печах (что железных, что известковых, что в кирпичных) все равно хватать не будет. А на санках эти дрова возить куда как проще, чем летом на горбу переть.

Вот интересно: люди в Чермянке очень быстро как-то освоились и поняли, что вкалывать нужно усердно, а в том московском городе