Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

было), а от вульгарной простуды — а вот если этим младенцам сделать уютные теплые люльки, то многие из них получат шанс и выжить. У них и без того вариантов помереть в детстве более чем хватит, но зачем же усугублять-то? Не будем усугублять, тем более что и без того много младенцев на свет появлялись уже… неживыми.

А не усугублять у меня получилось очень просто: кроме взрослых и ребятни много на Чермянку перебралось — и у них «мечтой всей жизни» был простенький железный нож. Я таких отковал десятка два — и молодежь начала усиленно таскать ивовые ветки, из которых они плели простенькие корзины-люльки. На плетеных же ножках, так что теперь у молодых мамаш не было необходимости младенцев по полу раскладывать. Ну а чтобы малышне было в люльках тепло и уютно, им девчонки (вознаграждаемые за работу уже железными иголками) шили из шкурок мелких зверей подстилки и одеяльца, а наиболее талантливые из них даже что-то вроде распашонок ваяли. Дело это было довольно непростым, все же они и нитки для шитья «сами делали», из крапивы, из иван-чая, из конопли…

А конопля тут уже росла в изобилии. Я в прошлом году несколько кустиков на опушках леса нашел, затем на отдельной поляне насадил — и теперь из нее можно было и нитки прясть. Хреновенькие, все же я очень примерно себе представлял, как из них нормальные нитки делать — но все же что-то сшить ими было уже можно. И, судя по результату, мои — даже такие скромные — знания в деле демографии сильно помогли: до зимы из всех родившихся живыми младенцев ни один не помер. И если повезет, то и зимой не помрет: продуктов в «городе» запасли довольно много, голода там точно не будет.

Вот только был один нюанс, причем не очень радостный: практически единственным источником соли для человеческих организмов тут было мясо — а народ, обрадованный изобилием прочей еды, на охоту большей частью забил. Не совсем, ко мне даже приволокли с десяток мелких свинок и четырех «коровок»-туриц — но такого «зоопарка» одному мне на прокорм едва хватит — это если иметь в виду Верша, Лугу (которая отныне стала уже нупой), всю прочую молодежь, живущую в моем «имении». То есть этим-то пока что и соли «из бутылок» хватит, но и бутылки почему-то опустошались с удручающе высокой скоростью. Для решения проблемы мысли у меня уже появились — но мысли-то сами по себе ее точно не решат, так что пришлось среди соседей «провести воспитательную работу». Всерьез так провести, но и результат меня хоть немного, но порадовал: во-первых, сразу четверо молодых (лет по шестнадцать-восемнадцать) парней приступили к изготовлению уже «нормальных луков», а во-вторых все остальные мужики твердо усвоили, что котикам — если они хотят «сохранить хорошие отношения со зверюшками» — минимум раз в неделю нужно приносить вполне определенные куски разной дичи. Я долго высчитывал рационы, и у меня получилось, что для «обеспечения котиков требуемыми дарами» им следует в неделю не меньше центнера, а то и двух дичи добывать. А кило мяса в неделю на человеко-рыло — уже… не то, чтобы было достаточно, но все же хватит для того, чтобы организм прочую еду все еще был в состоянии переваривать…

Предчувствия меня не обманули: за зиму из двадцати шести младенцев сей бренный мир покинули только трое. А на свет появились еще пятеро. Но они пока что именно младенцами были, а вот детишек постарше я привлек к совершенно уже иным делам: я набрал человек пятнадцать в возрасте где-то от шести до девяти лет и начал усиленно обучать их письму и арифметике. Ну и нормальному русскому языку: на самом деле больше всего сил при обучении взрослых у меня уходило на то, чтобы объяснить им на нынешнем языке вполне очевидные (для меня) вещи. А у детишек обучение шло гораздо проще, они все буквально на лету усваивали. То есть говорить по-русски они быстро научились, а человек десять за зиму освоили и письмо, и чтение. Остальные тоже немного в этом освоились, просто похуже, но ведь меня-то когда-то этому вообще четыре года в школе обучали, так что время было. То есть не было, но деваться-то некуда, «эти» меня именно сюда затолкали и затолкали, как мне кажется, надолго, если не навсегда — а я еще достаточно молодой, чтобы успеть устроить себе относительно райскую жизнь в окружении людей, при разговорах с которыми мне не придется напрягать ум (и особенно голосовые связки). Вот насколько проще было с Бых: она всю эту науку меньше чем за год усвоила… но да, там мозги всякой ненужной информацией забиты не были. Ну да и в эти мозги все же довольно много вложить у меня получилось.

А еще получилось кое-что «вложить» и взрослым: за прошедшее лето я успел выстроить каркас «большой лодки», а за зиму этот каркас был обшит досками, весной просмолен, и новое судно в торжественной (для меня) обстановке в конце апреля было спущено на воду. Речки-то нынче были вовсе не такими, какие я застал в исходной жизни: даже Чермянка была шириной явно за тридцать метров и глубиной большей частью заметно за три метра, а уж Яуза… И новое судно стало «под стать рекам»: длиной метров в пятнадцать (я такой киль сумел из бревна изготовить, правда, из елового), шириной поверху метра в четыре. С небольшой палубой и с мачтой, на которой можно было понять парус. Вот только сам по себе парус даже у меня вызывал грустную усмешку: его сшили из оленьей кожи и он получился потому очень, на мой взгляд, тяжелым — и на любой взгляд очень небольшим. Но он хоть как-то, да работал — и вот чтобы он действительно мог приносить хоть какую-то пользу, я приступил к обучению будущих рекоплавателей, которых набрал опять-таки из парней лет по пятнадцать-семнадцать. Но отбирал я их по принципу «кто лучше из лука стрелять умеет»: если плыть далеко, то такой навык может оказаться решающим в деле возвращения экипажа «в родную гавань»…

Откровенно говоря, моим отлучкам (а на лодке мы «тренировались» не только до Москвы-реки, но и до Оки (заодно и известняк с собой обратно привозя) Таффи очень не радовалась — зато она очень сильно радовалась, когда я возвращался обратно. Тимка — тот вроде особо не переживал (по крайней мере этого явно не демонстрировал), но когда я (уже в конце