Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

августа) приготовился к очередному «тренировочному маршруту» (на этот раз я решил все же «старый город» посетить, раз он непосредственно у Москвы-реки располагался) сначала Тимка, а вслед за ним и Таффимай Металлумай запрыгнули на палубу суденышка и обратно на берег сходить просто отказались. И все дорогу «туда и обратно» вообще от меня ни на шаг не отходили, даже погадить садились рядом (и хорошо, что у меня ума хватило лоток с собой захватить, раз котики путешествовать собрались: уже усвоил, что в путешествиях для них лоток — это «центр собственной территории»). А когда мы в «старый город» прибыли, то по суше они перемещались строго у меня на плечах…

Ну что, город как город. И меня в нем одно смутило: я предполагал, что это Дьяково городище, посетить которое я в изначальной жизни несколько раз собирался, а оказалось, что фигу: если меня не постиг географический кретинизм, то «город» поблизости от будущего Кремля расположился. Совсем поблизости, и я просто сдуру его раньше не посетил: от устья Яузы до этого «города» было меньше полукилометра вверх по Москве. Правда, город не на самом берегу располагался, а чуть в отдалении, за довольно густым лесом и с реки его вообще видно не было…

А сам город — ну да, город — он город и есть. Окружен не особо высоким земляным валом, внутри — десятка два нынешних «семейных землянок» — и всё. То есть совсем всё: больше в городе ничего не было. А после расспросов я узнал, что все «производственные сооружения» находятся гораздо дальше от реки. Потому что, несмотря на то, что вал вокруг города на самом деле был вышиной метра в два (он снаружи только невысоким казался) иногда (точных временных привязок мне узнать не удалось) река его в половодье полностью затапливала. Когда вода спадала, люди возвращались обратно, разрывали в одном месте вал, воду спускали, как-то землянки свои осушали — и продолжали тут жить дальше, а на вопрос «почему вы повыше не перебрались», ответ был один: «в лесу город выстроить нельзя». Ну, не знаю, наверное с каменными топорами это было на самом деле непросто, а тут город был, очевидно, очень давно выстроен. Меня восхитил устроенный «за городом» загон для скотины: там просто было много деревьев посажено практически вплотную друг к другу и получился такой «живой частокол», через который никакая свинья или лошадка пролезть не сможет — а такой ведь рос точно не один десяток лет…

Но на самом деле больше ничего интересного я в городе не увидел, разве что узнал, что народу тут (включая грудных детей) проживает около тысячи человек. Зимой столько проживает, а на лето девяносто процентов населения разбредается по «семейным угодьям». Но тысяча человек — это, по нынешним временам, действительно очень много. И если их приобщить к цивилизации…

Следующая зима дала мне еще один довольно интересный «статистический материал»: осенью я снова внимательно пересчитал теток в городе у Чермяки (который теперь получил от меня (точнее, от котиков же!) название «Чермянка» и выяснил, что тридцать две из сотни снова ходят с пузом (разного обхвата). То есть, выходило, что в год на две сотни взрослых население теоретически прирастало на пятнадцать процентов, а при таком приросте… Нет, столько младенцев появлялось, а прирост был все же поменьше: народ-то периодически помирал. Однако Луга мне с неимоверной гордостью (как будто в этом была ее заслуга) сказала, что на ее памяти столько детишек вообще никогда не выживало. А еще она сказала, что и взрослых померло заметно меньше ожидаемого: по крайней мере пять молодых теток, о которых она прошлой осенью решила, что они уже «не жильцы», умудрились и той зимой не помереть, и вроде и этой помирать не собирались. Ну да, стабильное и сытное питание, опять же нормальное жилье с теплыми сортирами…

Однако такой демографический взрыв грозил иными, причем более чем серьезными неприятностями: хотя я в прошлом году запретил дичь добывать ближе двух километров от жилья, зверей и птиц вокруг охотники добыли немало и «лесное население» проредили более чем заметно. И зима уже грядущая в плане пожрать выглядела совсем не радужно, а у меня в поместье единственной «отрадой» стали «домашние свинки»: мне удалось пятерых свиней и одного кабанчика от попадания в котел все же уберечь и теперь уже они должны были украсить наш обильный стол. Но и тут была засада: свинки-то жрут даже больше, чем люди, и у меня закралось смутное подозрение, что сделанных за лето запасов всякого сена, яблок и желудей им не хватит даже до Нового года. Это бы и не страшно было, свинок сожрать у нас тоже было кому — но получится ли хотя бы свиноматок до следующей весны сохранить, было уже не ясно. А завести в следующем году новых шансов стало маловато: так как соседи выгребли в радиусе километров семи, а то и десяти все яблоки, желуди и вообще все, что можно при определенных усилиях прожевать, все три диких кабаньих стала куда-то откочевали. И не факт, что получится где-то поблизости другие стада найти…

И как жить в таких условиях дальше, я прекрасно знал: нужно массово переходить с пищи животной на пищу растительную, тем более что за лето и места под будущие поля уже расчистили прилично. То есть гектаров, может, уже семь, а то и десять (я не все расчищенное успел проверить на «скрытые пеньки»). Но чтобы питаться дарами полей нужно было к этим дарам все же кое-что добавить. Так что, как только реки снова освободились ото льда, я распорядился спустить мою посудину на воду, а затем провел среди экипажа очень подробный и детальный инструктаж. В лодку могло, конечно, и три десятка людей влезть (а захотело в нее забраться гораздо больше, каждый второй мужик в соседнем городе возжелал слегка так попутешествовать), но я отобрал только дюжину (причем действительно самых умелых лучников), забил судно тулами со стрелами, вручил путешественникам самые хорошие луки, проэкзаменовал их всех…

В целом, минимум трое, по моему мнению, все же поняли, куда и зачем я их посылаю. И первого мая «большая лодка» отвалила от берега и отправилась… вперед. К победе как раз этого самого первобытного коммунизма — когда каждому по… не по потребности, а поровну, ну, примерно, а от каждого… Я парням сказал в качестве напутствия, что «котики на них очень надеются». А вот что из всего этого получится… лично я