Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

Котики-то ягоды не жрут (по крайней мере я этого не видел) — но, похоже, им пока хватало и того, что они получали с мясом, которое все так же им приносили местные в виде дани. Так что я решил пока на эту тему не заморачиваться, ведь проблема простого прокорма населения в условиях жуткого дефицита трудовых ресурсов непосредственно сейчас стала исключительно важной. Ладно, на текущий год (то есть на предстоящую зиму) прокорма скорее всего хватит, если все же дополнительно сушеными грибами запастись, однако что-то мне подсказывало, что в обозримом будущем бабы меньше рожать не станут, а при столь сильно сократившейся детской смертности был риск снова вернуть цивилизацию к людоедству. А я всеми силами старался такого результата избежать. Не потому, что я гуманист какой, а из-за котиков: нынешние люди были абсолютно уверены, что младенцев от смерти именно котики и спасают, ведь там, где котики заводятся, дети как раз и умирать начинают много реже. А то, что я котят даю лишь тем, кто выстроил «для котиков» теплый дом со всеми удобствами, они причиной явления не считают, путая причину и следствие. Если дети снова начнут массово умирать… нет, моя первая задача — беречь котиков, а что тут люди считают причиной, а что следствием, мне и не интересно. Мне важно лишь то, что люди котиков обиходят, холят их и лелеют — а чтобы холка и лелейка продолжались, мне нужно как-то решить проблему с прокормом именно людей. Потому что если я ее не решу, «эти» подумают, что я за котиками плохо ухаживаю — со всеми вытекающими…

Чисто теоретически проблему можно было решить путем расселения народа на новые территории, там более что практика «расселения» на летний период тут давно уже применялась. Но она-то применялась в чисто охотничьем плане, а сельское хозяйств требует какой-никакой, но оседлости — а вот с оседлостью все было куда как печальнее. Потому что даже самая хиленькая оседлость требует наличие относительно постоянного жилья, причем жилья зимнего: нынешний транспорт просто не позволял собранный урожай с собой куда-то далеко перенести, его непосредственно на месте употреблять нужно было. А сейчас такое постоянное жилье все же предполагало, что живущие в поселении люди способны себя защитить, причем не только от грозных сил природы — то есть поселения нужны довольно крупные. В принципе, и сотня взрослых (а лучше сотня взрослых мужчин уже) способны от врагов поселение защитить — но на сотню мужиков и поля нужны очень немаленькие, а вот с ними в обозримых окрестностях было совсем уж печально: лес вокруг растет, сплошной лес, и чтобы в этом лесу вырубить участок под даже небольшое поле, нужно сколько труда вложить!

Однако, что там народная мудрость говорит про труд относительно рыб в пруду? В принципе, разводить в пруду тех же сазанов было бы неплохо, и даже карасей — но для обустройства пруда тоже нужно очень много труда вложить — а сейчас весь труд был направлен на обеспечение прокорма людям, людей на обустройство прудов уже отвлекать не получится в обозримое время. Вот если бы была картошка… но картошки нет и ее не предвидится, так что приходится как-то перебиваться тем, что уже есть — а пока есть из действительно урожайных растений только несколько злаков. И то, что они есть — уже хорошо, однако нынешнее состояние сельского хозяйства особо сытой жизни не обещает. Просто потому…

Потому что даже учитывая «изобретение» плуга и наличие уже двух десятков лошадей (но все еще довольно хиленьких) и полусотни прирученных лосих, а так же нескольких малость одомашненных туриц за посевной сезон вспахать и засеять получалось хорошо если пару сотен гектаров. А почвы-то были пока еще даже издали на черноземы не похожие, с гектара при максимальном старании едва выходило собрать полтора десятка центнеров — а что такое триста тонн на почти пять уже тысяч человек? То есть этого все же хватало на то, чтобы вовсе с голоду не помереть, но на такой диете сил на любую работу уже не останется — а работать все равно надо, чтобы ту же скотину кормом на зиму обеспечить.

А чтобы все же урожай побольше собрать, народ еще землю не пахал, а перекапывал — но даже самый упорный мужик в состоянии подготовить к посевной максимум соток двадцать пять. И добавить к запасам на свою семью (численностью уже человек в десять) еще пяток центнеров — и пока детей в семье у него было не очень много, то уже получалось всех обеспечить прокормом немного большим, что пресловутая «ленинградская блокадная норма». А то, что там, где землю перекапывали, урожаи выходили почему-то больше, чем с вспаханного поля, скорее всего объяснялось тем, что на полянах, где такие «перекопанные» делянки разбивались, земля получалась получше. Она там не «от природы» лучше была, а потому что именно на такие поляны народ отвозил навоз почти весь (чтобы рядом с домом поменьше поняло), прочие «бытовые отходы» — а отходов все же получалось довольно много. И, сколь ни странно, больше всего отходов давала бурно расцветающая «текстильная промышленность». А еще повышению урожаев вероятно способствовало то, что на таких делянках народ овес главным образом сеял, а на вспаханных полях — пшеницу, рожь и ячмень — а у овса сейчас почему-то всегда урожаи были выше. Но его и убирать было сложнее, и обмолачивался овес труднее, а хлеб из него было сделать практически невозможно — а народ уже к хлебу привыкать стал. Но главное — народ уже заметил (ну, и я народу подсказал) что пшеница много сытнее, в любом виде сытнее.

Но даже если не заниматься подсчетом мелких калорий, сейчас получалось, что взрослый человек даже при наличии какой-нибудь домовой скотины мог обеспечить продовольствием в достатке максимум четверых (считая и себя тоже), и даже на «голодной диете» пятерых — а количество детей лишь возрастало. И пока всех от голода спасало лишь то, что грибов в лесу все еще было достаточно — но случись там неурожай (а если случится засуха, о которых мне местные рассказывали как о довольно регулярных событиях), то начнется уже настоящий голод. И лес тут не спасет: если раньше все племена на лето разбредались достаточно далеко от