Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

Потому что эти мальчишки уже успели кое-каких знаний набраться, они уже и арифметику неплохо знали, так что с ними договориться о работе на стройках было просто: им (к сожалению, в основном только таким детям, какую-то школу прошедшим) мне удалось объяснить всю глубину надвигающееся на нас… неприятности. Простой неприятности: сейчас люди просто оказались не в состоянии прокормить свои семьи. Я еще раз пересчитал все «накопившиеся данные» и пришел к достаточно печальному выводу: даже при наличии тягловой скотины в среднем один взрослый в состоянии прокормить за счет сельского хозяйства кроме себя самого еще лишь одного ребенка в возрасте лет до пяти. В том числе и потому, что много сил и времени уходило и на заготовку кормов для «тягла», и, по расчетам, получалось, что для прокорма одной лошади или лосих требовалось минимум пятеро взрослых мужиков.

Но тут на помощь все же могла придти «невытоптанная дикая природа» — а эта дикая природа помогает одному взрослому прокормить еще по одному ребенку, но уже буквально впроголодь, однако это уже было абсолютным пределом производства продуктов на человеко-рыло, больше едоков современный человек обеспечить жратвой не мог. Правда дикая природа уже могла прокормить детей самостоятельно где-то начиная с возраста лет так в восемь, а ребенок старше десяти мог добавить в семейные закрома продукта еще на половинку малыша — но только если урожай тех же грибов будет достаточно высоким, что никем не гарантировалось.

Но арифметика — арифметикой, однако женщины продолжали рожать почти ежегодно, и если бы не высочайшая младенческая смертность, то все племена вымерли бы уже лет несколько назад. А вот сократить рождаемость было… Я бы сказал, что «невозможно», но мне помогла «религия»: «котики сказали», что девчонкам запрещается рожать раньше, чем им исполнится семнадцать лет. Точнее, «предупреждение котиков» несколько иначе прозвучало: они «пообещали», что не будут покровительствовать семьям, где девицы раньше указанного срока рожают — и это предупреждение немного, но все же подействовало: к весне число беременных баб сократилось по сравнению с предыдущим годом почти на четверть. Все равно младенцев ожидалось слишком уж много, но все же, я считал, в нынешнем году будет немного легче народ прокормить…

На новых полянах тоже поля вскопали, правда небольшие, соток по тридцать всего — но тут это было связано и с тем, что и людей на работу не хватало (копанием земли как раз дети в основном занимались), и с тем, что просто зерна семенного оказалось маловато: слишком уж много зимой люди сожрали. И я лишь порадовался тому, что кое до кого проблема все же дошла: по крайней мере в четырех племенах вожди установили очень жесткие «нормативы» по семенному фонду, объявив (причем со ссылкой на котиков), что зерно из таких фондов не будет людям для жратвы выдаваться даже если народ будет с голоду помирать. Но это было все же «делом будущего», а вот суровое настоящее…

Вот что меня с одной стороны больше всего печалило, так это неспешность коммуникаций — но с другой стороны такая неспешность в некотором роде помогла новые поселки обустроить без лишних проблем: потенциальные «захватчики» просто еще не узнали, что «московское племя» начало бурно расширять свою территорию. То есть на самом-то деле эта территория пока еще не выходила за пределы прежних «охотничьих угодий», так что даже особых «территориальных претензий» потенциальные соседи предъявить не могли. Однако все же нападения с целью просто «что-то захватить» все еще периодически случались, и уже то, что последние года три на племя никто не нападал, уже радовало. А вот что не радовало (и, собственно, причиной печали и стало), так это «новость», пришедшая с «делегацией» от какого-то другого племени с юга. Делегация приперлась именно с целью сугубо мирной, торговой, и «делегаты» даже притащили кое-какой товар для обмена на железные топоры (которые, как я выяснил, давно уже стали буквально «святым граалем» среди окружающих племен). И принесли они для обмена на инструмент товары, которые в их глазах тоже были очень ценными: все же топор — штука дорогая, и а него и платить требовалось именно «дорого».

И вот среди таких «товаров для обмена» они предложили парочку шкур. Неплохо, между прочим, выделанных, но меня не выделка вдохновила: шкуры были явно овечьи. А овцы могли серьезно так продовольственной безопасности поспособствовать — вот только «торговцы» за топорами пришли в поселок «заокский», еще осенью, а шкуры мне (а точнее, котикам) заокцы приволокли только уже после завершения посевной — и узнать, откуда их принесли и где они их взяли, оказалось просто невозможно: эти парни сами не знали, откуда к ним эти торговцы приходили.

Точнее, знали, но очень «примерно», а вот даже просто у заокцев спросить, что именно они знали, оказалось слишком уж трудно: только чтобы в их поселок добраться, нужно было пару недель на дорогу потратить. И я даже собрался это проделать — но когда попытался объяснить Тимке и Таффи, что мне надо где-то на месяц «отойти», хищники мне уже объяснили, буквально процитировав на своем кошачьем языке знаменитую фразу из Данте, что они по этому поводу думают. И я утерся, хотя и не совсем: все же «соляные экспедиции» поселки все организовывали «совместные», а потому и коммуникация с заокцами была довольно неплохая (хотя и медленная) налажена, так что я еще до отправки соледобытчиков по Волге выяснил, что овчины притащили люди, проживающие где-то в низовьях Дона. И это было очень полезным знанием: флота для дальних плаваний по Дону у нас не было, а «пешком туда идти было очень далеко»…

Пока что флота не было (у нас вообще пока только два «корабля» была, которые в Москве успели выстроить), да и на Дону пока что поселений как-то еще не было устроено так что после завершения посевной народ — так как образовалось недолгое «свободное время» до начала грибного сезона — занялся «строительством дороги» к Дону. И в этом деле даже преуспел (что само по себе оказалось делом полезным, хотя «предварительную зачистку» дороги успели только километрах в десяти сделать), однако подготовленные тропы и постоянное шастанье народа по лесу помогло (в данном случае только заокцам) грибов и орехов с желудями набрать гораздо больше, чем в прошлом году. А когда собрали урожай (где-то в середине августа) «жители