Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

прохладно, запасов еды для себя у меня не было — а требовалось как-то выжить. Хотя бы для того, чтобы о Таффи и Тимке позаботиться — но в весеннем лесу шансов на выживание точно было крайне мало. Вот был бы у меня хотя бы лук, который мне младшая сделала, или ее топорик — но из инструментов у меня в кармане был единственный нож-мультитул, а из одежды… да, я тут точно не вспотею. Но рядом-то речка протекала, а возле речки шансы на выживание всяко повыше будут! Так что я тяжело вздохнул, покрепче вцепился в ручки сумок — и пошел в направлении берега: все же «пространственную ориентацию» то ли «эти» мне хорошую подсунули, то просто повезло — так что даже не зная времени и на солнышко особого внимания не обращая я минут через десять вышел к берегу Яузы.

Вышел — и вздохнул с облегчением: речка была достаточно широкой, берега пологие, до воды везде почти дойти нетрудно. А еще берега довольно густо заросли ивняком, так что какой-то «стройматериал» я смогу и ножиком заготовить. Но сначала надо о пропитании позаботиться — и я начал максимально аккуратно отпарывать верхнюю ручку с переноски. Конечно, ее можно было и просто отрезать, но мне было жалко даже той нитки, которой эта ручка была пришита: я же представления не имел, что мне «эти» «потом» доставят, да и когда они это проделают, было совершенно непонятно.

Ручку я отпорол верхнюю, «чемоданную»: хотя она и небольшой была, из нее, как я уже точно знал, прочную лавсановую нитку длиной за сотню метров можно было добыть, а мне для удочки и десяти с лихвой хватит. Зверики, пока я занимался «портняжным ремеслом», с очень довольным видом валялись на расстеленной за земле подстилке, вытащенной из переноски и явно наслаждались жизнью. Ну, я тоже в какой-то степени наслаждался, радовался тому, что солнце светило с чистого неба, тому, что ветра сильного не было и я, несмотря на температуру, и не мерз сильно. И тому, что шов я распустил довольно быстро, а затем и от высвобожденной стропы «отмотал» метров десять прочной нитки.

Следующим по очередности у меня стоял крючок для удочки — но тут я, воспользовавшись прежним опытом, просто вынул пружинную защелку из карабина, которым большой ремень для переноски переноски на плече пристегивался и, помучившись примерно с час, крючок из пружинки изготовил. Солидный такой крючок у меня получился, на такой лучше всего каких-нибудь акул в океане ловить, но в нынешних условиях мне выбирать не приходилось, а в речке (все же довольно еще немаленькой) могла и рыбка подходящая найтись.

И рыбка нашлась, правда, еще часа через полтора: я долго подходящую наживку найти не мог. То есть выкопать из земли червяка труда не составило — вот только крючок у меня получился чуть ли не больше нынешних червяков и насадить их я просто не сумел. А с лягушками пока что-то было сложновато, их я даже не увидел — но меня спас от голодной смерти Тимка, который все же проснулся, отошел куда-то в сторону и притащил мне мышонка. Мелкого мышонка, сантиметров трех в длину без хвоста — но на мышонка как раз «крупная рыба» и клюнула. Не гигантская, но сом, по моим прикидкам, потянул бы килограмма на полтора. И да, я не рыбак, привычки врать о размерах пойманной рыбы не имею, а взвесил я рыбину на тут же сделанных из палки «весах», взяв в качестве гири бутылку молока. Полную еще, объемом (или весом) в тысячу четыреста миллилитров — так вот сом был немного потяжелее.

Сомиха: рыбина была полна икры, так что первым делом я ее и сварил. Просто очень проголодался, а икра довольно быстро варится. А подкрепившись (и сильно пожалев об отсутствии соли) занялся обустройством ночлега. И занялся этим «с полной ответственностью»: простужаться и болеть в мои планы точно не входило, так что я просто приволок из лесу несколько сухостойных палок и, используя тонкие ивовые прутья в качестве веревок, быстренько сваял себе шалаш. Который покрыл берестой: в лесу валялось довольно много практически сгнивших уже берез и с них нарезать коры было совершенно нетрудно, а поверх бересты я просто навалил сухого камыша. Шалаш, конечно, получился так себе — но он не должен был протекать, так что котиковы припасы в дождь не испортятся. Да и для меня, любимого, причем вместе с котятами, там место осталось. И когда я с «жилищем» закончил, с чувством глубокого удовлетворения завалился спать. Не сразу, я сначала еще и остаток сома сварил и мы его втроем тут же и употребили — и вот только после сытого ужина спать и отправились.

И спал я совершенно спокойно: «эти» все же меня кое-какой информацией от месте и времени снабдили, и я теперь точно знал, что хищников поблизости сейчас нет и в обозримом будущем не предвидится: примерно в километре от места моей «высадки» было «гнездо» рыси — а это зверь такой, что к нему другие хищники стараются даже близко не подходить. А вот на людей этот свирепый хищник вообще не нападает — ну, если человек на нее охотиться не начнет или котят ее не возжелает приголубить. А я хорошо уже знал, как с рысями общаться, и еще знал, что в природе рысь — если не умирает с голоду — на кошек тоже не нападают. Однако в лесу, полном дичи, встретить голодную рысь — это что-то из области фантазий-ужастиков…

Я очень хорошо помнил последнюю мою встречу с рысью. Вообще-то рысь в лесу просто заметить — уже чудо, но тут случай был совершенно иной: Мурка (внучка Таффи, пошедшая окраской и статью в кого-то из своих «невских маскарадных» предков) вывела в лес «на учебу» трех своих котят. И на небольшой полянке эти уже трехмесячные котята играли с пойманной Муркой птичкой, когда из лесу вышли два рысенка (по мне, так вообще месячные) и тоже побежали играть. А на опушке сидела их мама-рысь и внимательно на своими котятами следила. И внимательно следила и за мной, и за сидящей рядом Муркой, которая сама была готова броситься на рысь, если та к котятам уже ее подойдет. Но все мы просто сидели и смотрели на резвящихся звериков, а затем рысь что-то муркнула — и котят своих увела, но ни малейших признаков агрессии или желания «поохотиться на чужих котят» не проявила: сытая рысь следит исключительно