Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

дом решил тоже «по древней технологии», то есть дом я начал строить из необожженного кирпича. Но оказалось, что я тут «с технологиями погорячился»: воздух был довольно влажным и слепленные их глины кирпичи сохли очень плохо. А когда я выстроил стены (то есть не целиком, конечно, в только примерно на метр над землей их поднял), то кирпичи эти начали трескаться. Что, честно говоря, было и не особо страшно, просто мелкие трещинки в низ появились, но мне пришлось перейти к уже более прогрессивным методам: я в глину начал в приличном количества добавлять что-то вроде соломы. А из-за этого производительность моего «кирпичного производства» упала вдвое: траву-то мне приходилось просто ножом резать, а это было делом, мягко говоря, довольно низкопроизводительным.

Но в конце концов дом у меня «получился»: я выстроил глиняную сараюшку площадью метров в двенадцать и в ней даже сумел поставить почти настоящую «русскую печь». Почти: все же из-за специфики материала на печи этой спать (как в многочисленных книжках описывалось) было просто нельзя, чтобы печка эта не рассыпалась. Но я уже и нормальную кровать из ивовых прутьев сплел, так что этот фактор меня волновал крайне мало. А вот фактор отсутствия у меня источников мяса и шкур волновал куда больше. И единственное, что меня к концу стройки порадовало, так это то, что я и заслонку печи успел глиняную сделать и обжечь, и какой-то чердак в доме обустроить (там я на хранение отправил грибы сушеные: если с дичью все так и останется паршиво, то хоть грибков пожую с голоду за зиму не помру). А еще я смог и посуды глиняной немножко изготовить, так что в чем суп варить их тех же грибов, у меня имелось.

Но особую радость мне доставило то, что еще в первый день после «высадки» я обратил внимание на небольшое грязное пятнышко на обшлаге рубашки и внимательно его рассмотрел. И понял, что во все «предыдущие разы» я эту «грязь» скорее всего еще в «том месте» счищал — а тут меня прямиком из «исходного момента» сюда и перекинули. А «грязь» эта оказалась пятном от съеденного утром перед «попаданием» помидорчика, причем с семечкой от помидора — и здесь у меня эта семечка выросла! Конечно, помидор — та еще питательная культура, но если помидоры имеются, то оно как-то веселее живется на свете, и вкуснее. И за лето кустик у меня и вырос, и помидорчиков на нем пара десятков созреть успела. Немного, но я семян набрал уже на пару больших грядок, таких, с которых мама на даче собирала в сезон по ведру помидоров в день. Это, конечно, от сорта сильно зависит, но мне-то выбирать не приходилось…

И в зиму я ушел очень результатами своей работы довольный: у меня в запасе были бутылка (от воды) с топленым жиром (мышиным, нутряным): мне мои любимые котики мышей просто кучами носили, две бутылки с жиром уже гусиным: удалось все же несколько птичек осенью о время из перелета добыть, а осенью они на самом деле довольно жирные. Еще я рыбы насушил (и подкоптил для пущей сохранности) килограммов двадцать, а еще лещины каленой почти четыре ведра запас (то есть четыре ведерных корзины). Маловато, конечно, но я надеялся, что и зимой смогу рыбку половить а котикам еды точно хватит: мы «покупной» корм почти что и не трогали за лето, а если совсем туго будет, то я им сушеную рыбу хоть всю отдам. То есть сварю и отдам: котики голодать точно не должны. А я в худшем случае желудями кормиться буду и вареными сушеными корнями рогоза: их я тоже накопал очень много. Очень-очень много, а накопал я их вообще в качестве «побочного промысла»: осенью я очень активно стал собирать на берегу «озерную руду», имея в виду в следующем году как раз металлургией и заняться.

Правда, чтобы металлургию хотя бы начинать развивать, мне нужны были звериные шкуры — а пока с ними было, мягко говоря, вообще никак. Но я уже успел разведать, что зверья в лесу водится в общем-то немало, просто за крупной дичью нужно подальше от дома ходить: рядом-то ее рысь полностью употребляла. Но и тут возникала проблема, причем очень непростая: я знал, как даже со своими корявыми орудиями охоты можно зимой требуемых зверушек уконтрапупить — однако для этого нужно было зимой в лес идти. А у меня самой теплой одеждой была пока жилетка, сшитая из принесенным мне котиками мышиных шкурок (противодождевую куртку теплой одеждой даже в шутку назвать было невозможно) — а на хладоустойчивых неандертальцев я даже издали был не похож. Но кто ищет — тот находит: я еще летом заметил несколько странных образований, напоминающих бобровые хатки (хотя считал, что в реке вроде Яузы они жить и не должны). А осенью уже, в самом конце сентября поднапрягся и трех бобров себе на шкуры добыл. И уже к концу октября обзавелся неплохой такой теплой курткой. С теплыми штанами было хуже, но я себе на подштаники (правда, диной чуть пониже колена) «мышиную» жилетку пустил и в принципе к зимней охоте был готов. Даже «лыжи», из ивовых прутьев сплетенные сделал — правда, лосиной шкуры, чтобы их снизу обшить, у меня не было, и я не представлял, получится ли с такими «лыжами» по лесу бродить. Но время у меня уже свободное появилось, и я начал ножиком из палок себе уже и «нормальные» лыжи выстругивать. Тоже штука сомнительная: ведь у меня даже воска, чтобы лыжи просмолить, не было…

И когда в конце ноября выпал снег (как и раньше. Сразу выпал и таять даже не собирался, я у зимнему стойловому периоду был практически готов. То есть я думал, что готов — но внезапно «концепция поменялась». И поменялась она как-то очень уж резко: к моему дому все же вышли хронотуземцы. Трое хронотуземцев: какая-то тетка с двумя детьми…

Жизнь пятая: Смена концепции

То, что это идет тетка, я просто услышал: по мне, так это просто три фигуры двигались вдоль берега. И тетка сказала детям (громко сказала, я услышал ее метров, наверное, за семьдесят пять — впрочем, утверждать не берусь, просто тишина вокруг стояла) совершенно «женским» голосом, что «надо идти дальше». Потому что здесь чужих в гости не приглашают, и этим чужим просто повезет, что их хотя бы просто оставят в живых. И если бы шла