Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

ему выдал один «поварской топорик» и приступил к уже «индустриальному строительству». Правда, поначалу я решил все же дом попросторнее поставить, все же в моей крошечной халупе вчетвером не очень-то и просторно… вшестером, я ведь и детей должен был считать — но решил, что «индустриализация важнее» и стал строить «железную печь».

Вероятно, слишком уж громко я причитал по поводу того, что все нужное «опять построить не успею так как рук не хватает», так что Неряша предложила мне просто «еще людей в племя принять». Откровенно говоря, мне очень не хотелось с местными связываться, но моя домохозяйка сказала, что кроме «городских» есть еще в окрестностях и люди «совершенно ничьи»: несколько небольших команд, в свое время не успевшие до срока в город с охоты вернуться, по окрестным лесам бродили, и она даже точно знала, где одна такая команда пасется. Небольшая, по ее предположениям (а точно этого знать вообще никто не мог) их там было максимум человек пять… то есть пятеро взрослых мужиков и несколько баб с детьми, но и дети там точно не младенцами были. Вот только чтобы из позвать, нужно было на их «кормовую поляну» придти — а у меня ни малейшего делания оставлять Таффи с Тимкой или тащить их куда-то не было. И сама Неряша в этом энтузиазма не проявила, но она предложила «за новыми людьми» отправить уже Вассу, и мальчишка, немного ее предложение обдумав, согласился. Правда, «при определенных условиях», но мне эти условия показались необременительными. Потому что мальчишка попросил подарить ему «поварской топорик», причем лишь после того, как он не просто сходит, куда надо, но и «новых соплеменников» ко мне приведет.

Васса ушел, а я продолжил «строительство», причем изначально решил, что строить нужно сразу «большую» печку. Потому что в большой можно и чугун потом сварить, а если в нее дуть не изо всех сил и использовать дутье холодное, то как раз «губчатое железо» и получится. И печь желаемую я выстроил недели за три, а следующей я стал строить печь уже «угольную». И не просто все успел выстроить до возвращения Вассы, но и даже один раз печку железную запустить…

Оказалось, что Неряша меня все-таки немного обманула. Не со зла, просто за прошедшую зиму (а она просто в время своего «одиночного путешествия» с детьми стоянку видела, где эти «отщепенцы» незадолго до этого отдыхали) численность «ничьих людей» подсократилась. И Васса привел — в середине августа — трех взрослых мужиков и четырех взрослых же теток с тремя детишками, которые все были от лет так семи и старше. И одна тетка была заметно беременной — но все же хоть и небольшая, но толпа вполне взрослых людей многое может сделать. И дети тоже могут: их я просто отправил грибы собирать, а вот всех взрослых заставил новые дома строить. Не хоромы, а только чтобы было можно перезимовать без особых потерь, но пришельцы, увидев «референтный образец» предлагаемого для постройки дома, энтузиазм проявили просто бешеный — и до конце сентября целых три таких «избушки» поставили. А еще дров в лесу нарубили столько, что их — по моим прикидкам — зимы на три точно хватит. Ну, это если металлургией активно не заниматься, конечно. Но мне уже и на стройки внезапно стало наплевать: одна из пришедших ко мне теток по имени Мураша (я уже научился не смеяться над нынешними именами) рассказала, что в городе сейчас не только ячмень с пшеницей и коноплей выращивают, но и настоящую репу, причем репа была уже большой, она на пальцах показала, что репки вырастают сантиметров по пять в диаметре.

Но, что меня уже всерьез заинтересовало, так это то, что оказывается, в городе «давно уже» процветала «международная торговля», и она даже рассказала, по каким правилам такая торговля велась. В частности, рассказала о том, что «международные торговцы» пользуются «дипломатической неприкосновенностью», а еще подробно описала правила, по которым человек таким торговцем признавался. И вот это было уже очень интересно — и особенно интересно потому, что как раз сейчас в городе торговля и проходила.

Ну да, а там ведь и коровки водились с молочком, и лошадки (которых, правда, только на мясо выращивали). А то, что мне пока было нечего для такой торговли предложить… В любом случае, на нынешнюю «ярмарку» я не успевал, но вот к следующей (которая начнется где-то в конца июля) можно было много чего сделать из того, что будет «пользоваться устойчивым спросом». Причем не только в городе, но и среди приехавшего туда «международа» — так что все резко увеличившееся мое племя работать начало еще яростнее. Ну, раз я им сказал, что нужно еще поработать, они работать и стали, как указано. Просто потому, что Васса им, оказывается, рассказал, что «повелителю котиков» даже дикая рысь из лесу дань приносит. А рысь тут была, как я понял, животным не просто тотемным, но и невероятно уважаемым. И я до самой зимы узнавал все больше ( и все больше удивлялся тому) почему рыси (и теперь и Таффи с Тимкой) пользуются почетом и уважением. Узнавал, однако поверить в узнанное не мог. И не мог до тех пор, пока сам все же на торг в город не отправился. С двумя уже очень немаленькими котиками на плечах…

Жизнь пятая:… в отдельно взятой стране…

За зиму я узнал кое-что и о нынешней религии, а точнее, я выяснил, по какой такой причине «опоздавшие» в город с охоты считаются «мертвыми» и почему таких просто необходимо убить еще до того, как они в город зайдут. Я когда-то читал, что все религиозные запреты вообще-то «основаны на реальных событиях», но из-за смены окружающей обстановки они начинают выглядеть глупыми и непонятными — и оказалось, что написана-то была не совсем уж и глупость. А здесь картина была просто очевидной: при нынешних «бытовых условиях» люди, бродящие в лесу с оснасткой для теплого времени года просто после выпадения снега сильно мерзнут и с высокой степенью вероятности заболевают. И примерно через неделю гулянок в заснеженном лесу заболевает в той или иной степени вся команда охотников, а при современном уровне медицины вероятность выздоровления становится близка к нулю. То есть даже кормить их после возвращения в город особого смысла не имеет, но причина именно «недопускания» их в город живыми куда как более глубокая: не всегда, но довольно часто «возвращенцы» у себя в ослабленных организмах