Два сплетенных венца - Рейчел Гиллиг

– Мне все равно. Верни ее мне.

Король-пастух прикусил губу. На мгновение Элму показалось, что он сейчас вцепится в мягкую безупречную щеку Айони – но вот его хватка ослабла, а брови разгладились.

– Она будет свободна – однако не раньше, чем я завершу свое дело, – его глаза метнулись к Элму, – и расплачусь по давним долгам.

Он впервые посмотрел прямо на Элма, и его странные глаза были такими пронзительными, такими чудовищными, такими знающими.

– Элм, – пробормотал Король-пастух, – рад вновь тебя видеть.

Элм. Не Ринэлм – и не принц, как называли его прочие незнакомцы. Элм – будто этот человек – это существо – был старым знакомцем. И, разумеется, он им был: за каждым разговором Элма с Элспет Спиндл, за каждой изменой, совершенной ей вместе с ним, за каждым секретом, ставшим известным ей, – он прятался в ее разуме, прямо перед ее глазами, выжидая, подслушивая, запоминая.

Элм вдруг почувствовал дурноту.

– Ты побледнел, принц.

– Непросто было прибирать за тобой.

– Да. Твой кузен намекал на это.

Рэйвин ничего не говорил о своем визите в подземелья. Он вообще ничего не рассказал о Короле-пастухе кроме того, что раскопал его могилу. Элм отмахнулся от колкости, его взгляд метнулся к Айони.

– Она кое-что потеряла: Карту Девы. Где-то здесь, в замке, ты можешь ее найти?

Взгляд Айони метался между ними. Король-пастух шагнул ближе, и его голос скользнул сквозь железные прутья.

– Тебе в самом деле нужно ее вернуть, дорогая? – прошептал он. – Разве не лучше оставить все так, как есть? Уберечь твое тело от вреда, защитить твое мягкое чувствительное сердечко? – Айони сузила глаза, но Король-пастух продолжал говорить: – Элспет завидовала ему – твоему сердцу. Легкости твоего смеха, беспечной искренности каждого твоего жеста. Но я знал: ты была добра, но никогда не была осторожна. Вот почему ты глазом не моргнула, когда отец на Равноденствие поймал тебя в клетку, словно канарейку, и оставил в этой холодной темной пещере. – Он равнодушно пригладил ее волосы пальцем. – Единственная причина, по которой ты не впала в отчаяние, оказавшись прикованной к Роуэнам, заключается в том, что Карта Девы уберегла тебя от этого чувства.

Айони молчала долго.

– Может, я и не испытываю отчаяния, – наконец проговорила она, – но я все равно потеряна. Я растворилась в Деве так же, как Элспет растворилась в тебе. И я хочу освободиться.

Ее слова пронзили Элма насквозь и впились в самое сердце. Улыбка Короля-пастуха угасла.

– Не в моих силах освободить тебя.

– Но в твоих силах отыскать Карты Провидения по цвету, – вмешался Элм.

– Один из моих многочисленных даров. – Король-пастух склонил голову набок, словно хищная птица.

– Мой отец хранит Карту Девы в своем тайнике вместе со всей Колодой. Есть ли другие в замке?

Король-пастух прикрыл глаза и долго молчал, а затем рассмеялся: ужасный язвительный звук эхом прокатился по коридору.

– Да, милый мальчик, в Стоуне три Девы.

– Где они?

– Этого я сказать не могу. – Он отступил в тень. – Замок огромен, розовые Карты рассыпаны по нему. Ты и моя златовласка должны сами отыскать Дев.

– Скажи мне, где искать. – Айони сжала кулаки. – Помоги мне.

Но чудовище уже исчезло, спрятавшись в тенях.

Айони закричала сквозь сомкнутые губы и метнулась прочь от камеры по коридору. Элм следовал за ней, отставая на шаг.

– Я с нетерпением жду новой встречи, принц! – крикнул им вслед Король-пастух. – У меня есть на тебя планы.

Элм обернулся, но он исчез, и его прощание отозвалось тем же зловещим звуком, что и приветствие: щелк, щелк, щелк.

Обратный путь казался еще холоднее.

Когда они дошли до дверей в подземелье, Элм схватил Айони за руку. Гнев, который она показала у камеры Короля-пастуха, теперь ушел, и ничто не отражалось на ее спокойном лице.

– Для тебя это важно? – пробормотал Элм. – Вернуть твою Карту?

Казалось, она едва слышала его.

– Если ты думаешь, что все дело в красоте и я против того, что сделала со мной Дева, – ты ошибаешься. Если бы только я была способна почувствовать, что это такое – нравиться кому-то, я бы сказала тебе, что мне нравится быть красивой. Мне нравится, что магия лечит меня и избавляет от боли. Но мне нравилось, кем я была и как я выглядела до того, как Дева преобразила меня. То, что я хочу вернуть себе, принц, – это возможность выбирать.

Все, на что Элм был способен, – смотреть на нее. Она вздохнула.

– Иди в постель, возвращайся к тому, на что ты обычно тратишь свое время. Я не хочу твоей помощи.

– Но ты в ней нуждаешься, учитывая количество замков в этом замке – и то, что ключи от них есть только у меня. – Он почесал в затылке. – Вообще-то ключи у Рэйвина, но технически они мои…

– Если это из-за того, что случилось на лесной дороге, – твой долг уплачен.

– Не из-за того.

– Тогда что?

Элм закусил щеку изнутри.

– Я вел себя как придурок с Элспет. Рэйвин влюбился в нее, и я… – Он опустил глаза и скривил губы в насмешливой ухмылке. – Скажем так, я никогда не испытывал подобного. Я был слишком озабочен тем, что теряю его, чтобы заметить, что Элспет теряет себя, – пока не стало слишком поздно.

Он наконец взглянул на Айони.

– Я пытаюсь стать лучше. Если ты исчезаешь, как Элспет, даже не имея возможности самой выбрать эту участь, я хочу помочь тебе.

Ее лицо ничего не выражало, и Элм был ошарашен, когда она приподнялась на цыпочки, чтобы встретиться с ним взглядом. Она подцепила пальцем его подбородок, и, несмотря на всю ее холодность, это прикосновение согрело его.

– Почему? – спросила она. – Почему ты пытаешься стать лучше?

– Потому что я должен, – выпалил он. – Мне все равно, что обо мне болтают при дворе, даже если они говорят, что я никудышный принц и жалкий дестриэр. – Он наклонился ближе. – Но что я действительно хочу услышать – и чтобы это было сказано громко, так, чтобы услышали все, – так это что я ни в чем не похож на Хаута.

Глава шестнадцатая. Рэйвин

Вжимаясь в промерзшую кладку стены, замерзая в тисках магии Карты Зеркала, Рэйвин наблюдал, как Элм и Айони растворяются во тьме подземелья. От него не ускользнуло ни напряжение, сковавшее плечи кузена, ни то, как Элм следовал за Айони: беспокоящийся, внимательный. Это было не просто равновесие, Элм был… связан с ней.

Во тьме подземелий, без бдительного ока стражи, его лицо