Два сплетенных венца - Рейчел Гиллиг

незнакомцев – пугало. Единственное прикосновение – и мальчик мог прочесть сокровенные мысли человека: его страхи, его желания, его тайны, его будущее. Без разницы, как глубоко они были спрятаны, – не было ничего, что Эмори не смог бы увидеть. И эта магия забирала у него жизнь – всю, что еще оставалась.

Рэйвин подхватил брата под ребра и поднял со скамьи, стараясь не касаться кожи. Сделать это оказалось слишком легко. Эмори опустил голову, прикрыл глаза, его голос звучал хриплым шепотом:

– Я забыл… Куда мы идем?

Рэйвин стиснул зубы и пинком распахнул дверь тюрьмы своего брата. Если бы лампа на столе горела – он разбил бы ее об пол, чтобы предать это место огню.

– Домой, Эмори. Я забираю тебя домой.

Мальчик весил совсем немного, но лестница была длинной. К тому времени, когда они встретили Джеспир в восточном коридоре, Рэйвин запыхался и вспотел.

Эмори спал. Джеспир взяла его на руки и ахнула:

– Он же легче перышка.

Рэйвин отвернулся: не рискнул дольше смотреть на слезы сестры, чтобы не расплакаться самому.

– Отвези его в замок Ю. Сейчас. Я догоню вас.

Джеспир не стала задерживаться: она повернула на запад и проскользнула в дверь для прислуги. Рэйвин вслушивался в ее тяжелые шаги, пока они не стихли, а потом вздохнул и поправил плащ. Он не оглядывался на лестницу, ведущую в комнату Эмори: ни она, ни любая другая часть королевского замка не заслуживали ни единого слова.

И все же Рэйвин не пожалел проклятий на прощание.

Глава пятнадцатая. Элм

Тени, кажущиеся такими высокими в этот колдовской предрассветный час, заплясали по коридору, чтобы рассеяться через мгновение. Элм потер глаза и проморгался: ему было необходимо поспать. Он открыл было рот, чтобы спросить Айони, помогает ли Дева не чувствовать усталости, но в коридоре послышались шаги, и Айони толкнула его в дверной проем. Железная дверная ручка воткнулась ему в ребра.

– Это больно вообще-то, – резко выдохнул Элм, мгновенно вскипев.

Эхо шагов стихало. Кто бы это ни был: целитель, стражник, слуга, – его путь лежал в другую сторону. Айони замерла в ожидании. Свет факела высветил ее переносицу, изгиб пухлых губ, мягкую линию шеи и тень в ямочке между ключиц.

Элм отвел взгляд.

Только когда шаги стихли окончательно, Айони обратила на него внимание.

– Прости, я и забыла, что ты очень хрупкий.

– Да, я такой. Мне следовало бы лечь в постель и дать отдых своему хрупкому телу. – Он помахал своими разбитыми кулаками перед ее лицом. – Не у всех из нас есть Карта Девы, чтобы довести наши бренные тела до совершенства. – Он взглянул на ее руки: – Тот порез… Было больно?

– Да. – Айони снова закрылась от него. – Деве нужно некоторое время, чтобы исцелить меня. Но когда она делает это, становится хорошо, просто отлично, и никакой боли.

– Звучит здорово.

– Заведи себе Деву, раз так хочется. – Она выскользнула за дверь, бесшумно ступая по коридору. – Ты же Роуэн, разве ты не получаешь все, что душе угодно?

– Очевидно, нет, ведь предел моих мечтаний сейчас – как следует выспаться.

– Отправиться в подземелья было твоей идеей.

– И блестящей, учитывая, что Элспет так удачно умеет различать Карты Провидения по цветам – даже на расстоянии.

– Умеет? – Айони резко остановилась.

– Умеет. – Элм поковырял ноготь. – Довольно удобно. Особенно для тебя.

– С чего бы?

– Ты просила свободу действий в пределах замка, – он бросил на нее многозначительный взгляд, – и при этом ни разу не обмолвилась, где именно в замке спрятана твоя Карта Девы. Что привело меня к интересному выводу. – Он склонил голову набок. – Ты не знаешь, где твоя Карта, верно, Хоторн?

Айони перевела дух, а затем продолжила свой путь по коридору.

– Как, должно быть, утомительно: хотеть, чтобы все знали, какой ты умный, принц.

Элм в два прыжка догнал ее.

– Но ты все еще используешь магию Девы. Если бы кто-то другой прикоснулся к Карте, ваша связь была бы разрушена. – Он наклонился к Айони, и в его голосе явственно звучало удовлетворение: – Что означает: ты сама ее спрятала, и спрятала неудачно.

Айони нахмурилась. Она не смотрела на него, но не так, как она не смотрела обычно – слишком безразлично, чтобы переживать, – на этот раз она, казалось, избегала его взгляда.

– Что случилось? Слишком бурно отпраздновала Равноденствие? Сунула свою Деву в цветочный горшок и утанцевала прочь?

– Вроде того.

– В этом нет ничего постыдного, – усмехнулся Элм. – Видят духи, я не проводил Равноденствие трезвым уже… – он пошевелил пальцами, подсчитывая, – несколько лет.

Айони смотрела прямо перед собой.

– Просто отведи меня в подземелье – и сможешь снова стать сварливым своенравным принцем, которым ты рожден быть. Деревья знают, я буду счастлива избавиться от твоего общества.

Элм шагал следом за ней по коридору к лестнице. Не было нужды подсказывать ей повороты, им просто нужно было спуститься.

– Так меня называют в народе? Своенравным?

– Я слышала, слово «придурок» больше в ходу.

– Разумеется.

– Говорят, ты слишком ценишь свою свободу, – Айони пожала плечами, – говорят, ты неуправляемый, никудышный принц. Виртуозно владеешь Косой – но жалкий дестриэр. По крайней мере, так говорят мужчины.

Никудышный. Элм проглотил это слово и изобразил на лице ленивую ухмылку.

– А что говорят женщины?

– Ничего примечательного. – Айони решительно уставилась на лестницу.

– Думается мне, в их голосах звучит куда меньше разочарования.

– Возможно. – Краска залила ее щеки и шею.

Ухмылка Элма сменилась улыбкой. Он провел пальцем по румянцу на ее щеке – разумеется, исключительно в научных целях, решил он. Это было похоже на игру в открытия: наблюдать за сменой выражений на ее лице, за тем, какие эмоции Дева позволяет ей проявить, подмечать, чем они были вызваны.

Элм любил игры. Он любил играть, жульничать, побеждать, а больше всего он любил оценивать своего противника, отыскивать его недостатки.

Вот только сейчас он не был уверен, кто именно был его противником: Айони Хоторн или Карта Девы.

Он ускорил шаг, подстраиваясь под шаги Айони, пока они поднимались по восточной лестнице.

– И что ты думаешь об этом, Хоторн? О моей репутации среди женщин?

– Я о ней не думаю.

Он рассмеялся низким рокочущим смехом, и Айони обернулась на этот звук, сузив глаза.

– Ты говорил, у тебя не было времени на женщин.

– Когда это?

– В твоих покоях. Когда я одевалась.

В тот момент его вниманием владели совсем другие вещи.

– Раньше у меня было время. – Элм прочистил горло. – Потом его не стало.

– Казалось бы, у принца, которому не быть королем, да еще и