Ученик гоблина 4 - Марко Лис

перед наместником замка. Поэтому ни сам наместник, ни его многочисленные подданные до сих пор не были в курсе, что их элитный отряд тоже преследовал нас по пятам и даже нагнал на поверхности. Но всё это были лишь детали, не имеющие сейчас значения.

Вместо прямого ответа я демонстративно направился к решётке. Я делал это намеренно открыто, не таясь, из-за чего в какой-то момент коротышка инстинктивно напрягся и снова начал отступать назад, выдерживая дистанцию. Но на сей раз я и не подумал останавливаться и подыгрывать его осторожности.

Продолжая подходить, я небрежным кивком указал на стоящего около входа орка.

— Ты доверяешь ему? — я понимающе улыбнулся, глядя Валлаку прямо в глаза. — Впрочем, мне без разницы. Если хочешь, я могу и при нём во всех подробностях про Хранителей рассказать. Мне скрывать нечего. И даже если в соседних камерах кто-то случайно услышит, то мне тоже абсолютно всё равно.

Мои слова подействовали как надо. Гном бросил быстрый взгляд на своего наёмника.

Ещё шаг, и я остановился прямо перед решёткой. Чтобы окончательно подтолкнуть сомневающегося бородача к нужному мне решению и развеять его последние сомнения, я медленно, без резких движений вынул руки из карманов и выставил их ладонями вверх перед собой.

Теневой нож в этот момент беззвучно провалился обратно в рукав. Лишившись моей подпитки и ментального контроля, он довольно скоро истаял и исчез. Жаль, конечно, но сейчас было куда важнее убедить гнома, что я безоружен и нисколько для него не опасен. Что я, зажатый в угол мальчишка, который просто пытается всеми силами выторговать свою жизнь.

Валлак колебался недолго. Внутренний голос явно подсказывал ему, что происходит что-то неправильное и сомнительное, но невероятная ценность информации перевесила все возможные риски.

Главная ошибка даже самых опытных охотников в том, что со временем они забывают о том, что внешность бывает очень обманчива. А глаза говорили ему, что перед ним испуганный подросток, а не загнанный в угол убийца. Перед ним находился самый обычный человек.

Бородач наконец приблизился ко мне.

Теперь нас разделяло всего несколько шагов.

Я крепко взялся руками за толстые прутья, прильнул лицом ещё немного ближе, словно в порыве откровения собирался протиснуться между ними, и, понизив голос до шёпота, начал говорить.

— Да чтоб тебя, парень! Бормочешь так, что даже я ни слова не могу разобрать, — раздражённо выругался гном.

Но я и не думал говорить громче. Напротив, я умышленно ещё сильнее понизил голос.

Валлак недовольно цыкнул и подался вперёд.

— Что? — встретившись со мной взглядом, гном сообразил, что что-то не так.

Моя улыбка напрочь выбивалась из образа перепуганного подростка. Наглый, торжествующий оскал заставил Валлака испуганно отшатнуться, но было уже слишком поздно. Спектакль окончился, и декорации рухнули.

Всё то время, пока я держался за стальные прутья, мои ладони медленно напитывала и усиливала стихия «тени». Сила тьмы концентрировалась в пальцах, превращая их в подобие стальных тисков. И теперь, когда я молниеносно выкинул руку вперёд и мёртвой хваткой вцепился в густую бороду Валлака, тот испуганно дёрнулся, но сдвинуться с места уже не смог. Я держал его намертво.

Я не хищник и не безумец, наслаждающийся страданиями своей жертвы, поэтому не стал играть с добычей.

Используя прочную стальную решётку как рычаг, я рывком, изо всех сил дёрнул Валлака на себя. Металл безжалостно содрал кожу с обеих сторон его головы до самого основания черепа, когда его башка протиснулась сквозь решётку.

Ещё один резкий рывок и шейные позвонки с хрустом сломались. Тело Валлака окончательно обмякло и повисло на решётке в нелепой позе.

Короткий выплеск стихии «тени» и гном, так и не успев ничего толком сообразить, погиб.

Насладиться победой мне не дали. Краем глаза я уловил стремительное движение, поэтому сразу же отскочил от мёртвого бородача подальше вглубь камеры. Я занял позицию в ближнем углу, так, чтобы орку, если он решит атаковать, пришлось бы нападать строго в лоб.

Тот сместился в центр камеры, но нападать не спешил.

Какое-то время мы молча буравили друг друга взглядами.

Наконец орк сделал шаг ближе к застрявшему в решётке телу Валлака. Он бесцеремонно ухватил покойника, приподнял его и прижал массивные пальцы к его шее, проверяя, бьётся ли сердце. Убедившись, что подгорный житель мёртв, он брезгливо вытер испачканную в чужой крови ладонь о свои кожаные штаны.

— Зачем убивать? — серокожий первым нарушил тишину.

Я не знал, что именно связывало этих двоих: банальный контракт за вознаграждение или же между ними имелись иные, куда более прочные узы. На рожон я лезть не стал и отвечать грубо не рискнул. Спровоцировать орка легче простого, уж я это точно знаю.

Прежней уверенности в том, что я легко одолею этого гиганта, у меня уже не было. Ведь орк только что своими глазами видел мою истинную силу, пусть и не понял её природы. Если он решит драться, то миндальничать точно не станет и нападёт, выкладываясь по полной.

Однако настоящей причиной моей осторожности было то, что орк прекрасно подходил на роль козла отпущения. Он как раз так удачно и вовремя испачкался в свежей крови, пока проверял его пульс. О таком подарке судьбы я не мог и мечтать.

Но чтобы мой план сработал и стража поверила в эту инсценировку, серокожий здоровяк должен был остаться в живых.

Вот только у орка имелись свои собственные мысли на этот счёт.

Глава 10

Связанные руки слегка затекли.

Я поёрзал на жёстком стуле, выставленном аккурат в центре небольшого зала. Рядом находился точно такой же, и оба они, словно мишени, располагались внутри очерченных на полу кругов диаметром всего в несколько шагов.

Моим соседом оказался недавний сокамерник — всё тот же угрюмый орк. В отличие от меня, этот сидел тише воды и даже не пытался осмотреться. Из-за его безмятежности складывалось впечатление, что ему вообще плевать на происходящее.

Внутри помещения явно хватало присутствующих, но разглядеть я мог только своего соседа. Остальные фигуры находились вокруг нас на самом периметре восприятия и тонули в плотном полумраке, выдавая себя лишь неразборчивым шёпотом и шорохом одежды.

Молчание затягивалось, и это начало меня раздражать.

— Может, и мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — громко прокашлялся я, пытаясь привлечь к себе внимание. — Насколько могу судить, в «этом чём-то», что вы затеяли, чем бы оно ни было, мне отведена как минимум одна из ключевых ролей. Не хотелось бы отыгрывать