Ученик гоблина 4 - Марко Лис

— Я ответил на твой вопрос, человек? — гном посмотрел на меня настолько свысока, будто я был назойливым насекомым у подножия горы, а он владыкой, восседающим на вершине её самого высокого пика.

— Невозможно, почтенный, — хмыкнул я. — Иначе ничего не сходится.

— И что же, по-твоему, не сходится?

— Скажите, это ведь правда, что у гномов настолько крепкие черепа, что вы способны пробить головой каменную кладку в половину ладони толщиной и даже не поморщиться? — вопросом на вопрос ответил я. — Вот в этом-то всё и дело. Валлак никак не мог находиться в оцепенении. Чтобы всё вышло так, как вы описываете, ему пришлось бы усердно помогать мне себя убивать! Откуда, по-вашему, у простого человека возьмутся силы, чтобы втиснуть массивную голову гнома между железных прутьев, да так, что прочнейшая кость черепа пошла трещинами?

Тут гномам крыть стало нечем, но им на выручку неожиданно пришли вынужденные союзники. Второй серокожий, до этого момента хранивший молчание, наконец взял слово.

Он оказался не то чтобы оригинален и сразу ухватился за моё ученичество. Орк принялся настаивать на том, что шаманы могут одними травами творить чудеса, даруя даже слабакам краткосрочную, но поистине чудовищную прибавку к физической силе. И опять же стража не заметит пару колосков и соцветий зашитых в подкладку куртки.

Переведя взгляд на Морвика, я с досадой понял, что тот, как и в случае с «ядом-дурманом», готов подтвердить и это. Специально или нет, но крысолюд уверенно склонял чашу весов не в мою пользу. В глазах надзирающих фракций он ловко превращал откровенно абсурдное обвинение во вполне рабочую, подкреплённую фактами версию.

Ещё немного и намеренная манипуляция гномов попросту перестанет быть манипуляцией.

Этого я, разумеется, допускать не собирался. Но и спешить тоже не планировал. Потому указал на ещё один момент, ставящий под сомнение выстроенную ими версию.

— Хочу напомнить присутствующим, что не я был с ног до головы перепачкан в гномьей крови, — я посмотрел на обвинителей. — Или это вы тоже спишете на шаманские уловки? Странно выходит, не находите? Валлака, по вашим словам, убил я, но кровь мертвеца почему-то оказалась на руках Гуларда.

— Это действительно так, — сухо подтвердил крысолюд, сверкнув бусинами глаз. — Таковы показания дежурных стражников, которые первыми прибыли к камерам после убийства.

— Если ухватиться и тащить за самый край бороды, то вполне можно остаться чистым от крови, — гном впервые сделал верное предположение.

— Допустим, но кровь всё же на руках орка.

— Уверен, этому тоже есть разумное объяснение.

Вслед за гномом все перевели взгляд на Гуларда. Тот же в свою очередь посмотрел на Морвика и лишь получив его дозволение заговорил.

— Гном не враг. Я хотеть помогать. Проверять жизнь.

Стоит отдать ему должное. Громила сумел взять себя в руки и встроить свой ответ в общее русло.

— Кто бы сомневался, — вырвалось у меня.

— Гномы не нравиться, — пробасил представитель анклава серокожих. — Но мы не желать ссориться. Сольг общий дом.

— Я бы тоже помог раненому орку, — влез один из гномов. — Несмотря на все свои недостатки, серокожие не принимают подачек, это выше достоинства истинного воина. Они всегда платят по счетам.

Бородач выразительно посмотрел на главу противоборствующего анклава. Орк тяжело вздохнул и едва заметно кивнул, давая понять, что услышал гнома и признаёт за своим племенем новый негласный долг.

А вот теперь пора и мне начинать действовать.

— Мне много где довелось побывать, но такое… — я выдержал небольшую паузу, делая вид, будто мучительно подбираю подходящее слово, — сплочённое братство вижу впервые. Просто привык, знаете ли, к суровым реалиям жизни. К тому, что даже вчерашние союзники, с которыми ты вместе проливал кровь, сегодня могут запросто вонзить тебе нож в спину. А здесь… какая трогательная картина! Казалось бы, если не непримиримые враги, то уж точно извечные соперники, но так легко готовы прийти друг другу на помощь.

Я с усмешкой обвёл взглядом судейские трибуны, задержав внимание на лицах гномов.

— Сольг без всяких сомнений прекрасный город, лучший из всех известных мне… мог бы быть, будь весь этот дешёвый фарс правдой. А так это всё…

— Полагаю, мы услышали всё, что необходимо и можно приступать к голосованию, — гном со львом на нагруднике прервал меня на полуслове.

— Соглашаться! — кивнули оба орка.

— Не возражаю, — напомнил о своём присутствии человек в камзоле.

В этот миг от увиденного у меня перехватило дыхание.

Внезапно те, кто до этого момента оставался в тени и молча наблюдал за моими судьями, поднялись со своих мест и направились к выходу. Похоже, они сочли, что увидели уже достаточно, и дальнейшее действо потеряло для них всякий интерес.

— Стойте! — отчаянно крикнул я им в спины.

За дерзость мне тут же прилетело от крысолюда. Он ударил не так сильно, как до этого по орку, но мне и этого хватило, чтобы согнуться пополам на каменном полу, судорожно пытаясь выплюнуть собственные лёгкие.

— Они должны… — сквозь жгучую боль прорычал я, невзирая на новый, глухой удар надзирателя. — Я должен им сказать…

В голове набатом стучала одна-единственная мысль, что если позволю им уйти прямо сейчас, для меня всё будет кончено.

— Отребье! — от моего упорства крысолюд окончательно пришёл в ярость. — Если сейчас же не заткнёшься и ещё раз нарушишь правила, я сам войду внутрь барьера и…

— Морвик, вы срываетесь на человека, но это ваша личная промашка.

Они всё-таки не ушли. Таинственные силуэты замерли у тёмного провала в стене. От общей группы отделилась одна тень и неспешно направилась к нам.

— Я что-то не слышал, чтобы вы объяснили арестованному правила, — подошёл чуть ближе один из надзирающих. — И если применение силы к подсудимому орку ещё можно оправдать, всё же он пытался напасть, то вот с самим человеком ситуация выглядит очень неоднозначно.

— Мне никто… ничего… не объяснял, — превозмогая боль, я приподнялся и сел на колени, поджав под себя ноги.

— Вот видите, Морвик, — я не видел лица говорившего, но у меня не возникало сомнений в том, что сейчас он довольно улыбался. — Вынужден зафиксировать нарушение и с вашей стороны.

Крысолюд недовольно скривился, но промолчал.

— Здесь