Боярский сын. Дружинник. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

В самом деле, не стоило ходить вокруг да около. Разводить всяческие политесы и упражняться в подбирании слов.

— Мне кажется, что вы пришли с очень и очень приятным предложением, Елисей Святославович! — губы декана изогнулись в хитрой усмешке. — Что же…

Он нажал кнопку интеркома на столе и вызвал секретаря. Когда щуплый, бледный мужчина-помощник неслышно зашёл в кабинет, Морозов властно распорядился:

— Аристарх Власьевич, проводите этого мужчину к моим лаборантам в нижний сектор. И пусть с него снимут абсолютно все физические и аурические показатели. Прогоните по полной программе тестирования. Выясните его ранг, силу, скорость, реакцию ну и так далее!

— Будет сделано, господин, — секретарь низко поклонился в ответ, а потом показал Степану следовать за ним.

Степан бросил на меня короткий взгляд. Я только закрыл глаза. Здоровяк выпятил грудь и зашагал вслед за секретарем.

Как только дверь за ними закрылась Морозов откинулся на спинку кресла.

— Не изволите ли чаю, Елисей Святославович? — любезно спросил он, переплетя пальцы на животе. — Или же сделать кофе? Моя кухарка великолепно готовит с корицей. Бодрит необычайно.

— Благодарю покорно, Кирилл Матвеевич, но что-то мне подсказывает, что мы можем провести это время гораздо более продуктивно, чем за распитием кофе, — с этими словами я вытащил из кожаного портфеля распечатанный договор и аккуратно положил его на стол перед хозяином кабинета. — Как вы смотрите на то, чтобы прочитать вот эти вот бумаги? И, желательно, подписать после прочтения…

Морозов скосил глаза на титульный лист, но даже не притронулся.

— Это же наш с вами старый договор? — с наигранным удивлением спросил он. — Но зачем я снова буду читать его? Мы же вроде всё обсудили.

Вот же старый пройдоха! Я внутри усмехнулся. Морозов уже прекрасно успел понять, что именно я собираюсь сделать. И сейчас собрался валять Ваньку, показывая, что ничего не понимает, и горит желанием оставить всё как есть, то есть в пропорции пятьдесят на пятьдесят.

— Я взял на себя дерзость слегка изменить сумму наших с вами процентов с прибыли, — я сразу взял быка за рога, не давая ему пространства для маневра. — Не стоит разводить лишний политес, тем более, что кроме нас об этой беседе никто и никогда не узнает. Я покажу вам сегодня, чего реально стоит мой эликсир в действии, а вы…

— А я уже понял, что вы его опробовали на своей подруге Сато, — мягко закончил за меня Морозов, всё также не снимая маску добродушного дядюшки. Вот только о его взгляд можно было порезаться. — Именно поэтому я вас и позвал тогда в гости, чтобы сдать анализы. Да, не стоит ходить вокруг да около! Скажу, как есть — без вас, Елисей, у меня ничего не выходит! Мои химики бьются головой о стену, животные дохнут от выгорания клеток. И я… И я скорее всего буду рад начислить вам пять процентов сверху. Пятьдесят пять на сорок пять в вашу пользу. Угадал? Или я слишком плохо думаю о вашей юношеской скромности, и вы хотели гораздо меньше? Вы же мне почти как родной! С Мишей вон дружите. Так что же я — второму сыну не пожалую дополнительную долю?

Ох, красиво стелет! Вот же хитрый лис! Всё-то он уже понял. И продолжает играть в дурачка, намеренно не открывая договор. А ведь там чёрным по-русски, большими буквами написано, что я хочу шестьдесят на сорок. И это будет как раз нормально. В пределах «берегов»!

Но он не открывает документ, а пляшет от старого знакомства и даже напоминает про «родственные связи» и сына. Интересно, он будет давить на то, что помог мне поступить в Академию?

— Я тоже к вам пришёл, как к родному, поэтому и буду просить, как родного посмотреть на цифры и поставить свою подпись, — я мило улыбнулся в ответ и пододвинул договор еще ближе. — Там написано, что мы с вами заключаем договор в процентном соотношении семьдесят на тридцать.

Морозов ещё раз попытался прожечь во мне дыру своим фирменным дознавательским взглядом, но безуспешно. Моё лицо оставалось безмятежным, как у статуи Будды.

— Семьдесят процентов⁈ Елисей! Однако, это очень много! — возмутился Кирилл Матвеевич, хлопнув ладонью по столу. — А ведь у меня колоссальные затраты! У меня лаборатория, дорогостоящее оборудование, сотня яйцеголовых ученых на окладе, логистика, закупки редких ингредиентов! В конце концов, я обеспечиваю политическую крышу этому проекту!

— Да, всё так, — невозмутимо парировал я, смахнув несуществующую пылинку с колена. — Затраты есть. Но у меня есть рабочий эликсир. А его создание не подчиняется законам вашей химии. И я привёз с собой наглядное пособие, которое сейчас потеет на ваших тренажерах! На Степане вы сможете ещё раз увидеть действие эликсира, которое создадите сами… После подписания договора.

— Однако, я буду рисковать своим личным авторитетом и репутацией рода, если ничего не выгорит! А если начнутся побочки?

— Однако, вы получите огромные барыши с этого нововведения. А когда оно пойдет в армию Империи, то ваш авторитет увеличится в десятки раз! Вы станете главным поставщиком стимуляторов для Рубежа!

— Но… Елисей! — Морозов всплеснул руками, включая последний аргумент. — Я же вас с самого детства знаю! Я же вас на руках носил, когда вы были несмышленым малышом! И, смею напомнить, именно я помог вам поступить в Академию на престижный факультет!

Ага! Всё-таки сказал! Всё-таки напомнил, старый манипулятор, не удержался! Внутри я расхохотался в голос.

— Всё совершенно верно, Кирилл Матвеевич, я безмерно вам за это благодарен! Именно поэтому я предлагаю вам такой, казалось бы, повышенный процент. Подумайте сами: в конце концов, я могу обратиться напрямую к отцу с предложением вложиться в строительство собственной лаборатории и открыть производство под гербом Ярославских. У нас хватит на это и денег, и влияния. А что насчёт Академии и ваших старых заслуг… Ваш сын Михаил вернулся живым с Рубежа во многом благодаря именно этому эликсиру. Если бы не он, Хладовеи разорвали бы Мишу на куски. Так что мы квиты? Или же у вас есть какие-то иные, более весомые предложения?

Я замолчал, не мигая глядя на Морозова. Декан Тайного Дознания лихорадочно взвешивал все «за» и «против». Он понимал, что я не блефую. Уйду к отцу —