Прекрасная звезда - Юкио Мисима

другу. Общее венерианское происхождение и свидание с летающими тарелками навсегда соединили их сердца. Акико впитала его представления о красоте и хотела отказаться от общественной деятельности отца, но Такэмия посоветовал еще какое-то время помогать Дзюитиро. Все эти три месяца, когда у Акико возникало желание вновь увидеть Такэмию, она разговаривала с его маленькой фотокарточкой, которую он подарил ей в Канадзаве. Она хранила фото в чехле для проездного билета, чтобы он мог вместе с ней путешествовать в университет и обратно.

Такэмия рассказал о том, что, к ее удивлению, она уже обнаружила сама: находясь физически в разных местах, на большом расстоянии друг от друга, можно сохранять духовную связь. Если мир на самом деле не более чем мираж, писал он, тогда и многочисленные иллюзии, заполнявшие расстояние между ними двоими, невидимы и не существуют. Точно так же единственное, что они могли видеть в глазах друг друга, – это их венерианские корни, столь же реальные, как разноцветный маяк в воротах святилища, видимый морякам издалека. Венерианец и венерианка были далеко друг от друга, он в Канадзаве, она в Токио, но поднимались выше дремлющих над человеческим миром ночных облаков, словно два маяка.

Повсюду стояли искусственные цветы из серебряной бумаги с белыми бутонами и холодными навощенными лепестками. В воздухе витал бодрящий запах смерти после траурной церемонии, похожий на прогоревший костер. Высокие ноты рояля причудливым потоком вливались в уши. Все это время Акико казалось, что Такэмия, этот странный молодой человек, обязательно появится. Вот-вот его сияющее лицо заглянет в высокое окно, затянутое темными тучами. Акико подняла голову.

Она не могла избавиться от зародившегося у нее зловещего сомнения. В Канадзаве они с Такэмией делились воспоминаниями, вместе наслаждались восхитительными пейзажами, разделяли эмоции. Они вдвоем стали свидетелями появления летающих тарелок, испытали общий невероятный восторг. Но было нечто, чего Акико не могла разделить с Такэмией. Невообразимо прекрасный мир, который Такэмия видел сквозь прорези маски фукаи. Венерианский пейзаж, который он так и не сумел описать словами. Сомнения до сих пор не покидали Акико. Вдруг Такэмия видел мир смерти?

Внезапно грянул гром, и все здание заполнил шум дождя.

– Черт! Вот это ливень! А мы еще венки не убрали! – воскликнул парень в голубых джинсах.

– Да он быстро кончится. Пойдем пока покурим, – предложил средних лет рабочий в таби на резиновой подошве.

Дождь яростно барабанил по огромному окну в стиле модерн. Свет включить было некому, и в здании стало еще темнее. Лишь серебристые, желтые, зеленые и белые краски искусственных цветов, сложенных у стены, яркими пятнами выделялись в сумерках, словно живые. Каждая ослепительная вспышка молнии на миг выхватывала из полутьмы серебристые лепестки, обнажая их искусственность, одушевленную злым умыслом.

Акико направилась к выходу; дождь хлестал по стоянке, где она оставила машину. Как до нее добежать? Она достала из сумочки чехол с проездным билетом, взглянула на красивое бледное лицо Такэмии с застывшей улыбкой. Фотография напомнила его слова, сказанные в парке Кэнроку-эн: «А-а, понятно. Ты точно улавливаешь, что происходит в моей голове».

Акико мечтала о блаженстве, которое испытала в декабре среди песчаных дюн Утинады. Сейчас она была далека от этого чувства. Она одинока, и это несправедливо. Они оба могли жить, преодолевая пространство, но им не под силу преодолеть время.

– Ты нужен мне прямо сейчас. Если ты не можешь быть здесь со мной, хотя бы подай знак, что ты существуешь, – молила Акико, обратившись лицом к дождю.

Сзади кто-то подошел. Акико удивленно обернулась. Перед ней стоял парень с грубоватым лицом и взъерошенными волосами, в засаленной рубашке в красную клетку и потертых джинсах. В руке он держал серебристый искусственный цветок, который, должно быть, сорвал с траурного венка. Он картинно опустился на одно колено и, подняв руку, протянул ей цветок со словами:

– Девушка, примите от чистого сердца.

Акико, не раздумывая, взяла цветок. Из темноты за спиной парня раздался хохот его приятелей, наблюдавших за этой сценой.

Акико с цветком в руке выбежала под дождь.

* * *

Поздно ночью, за два дня до первой лекции, Дзюитиро сидел в кабинете, обложившись фотографиями летающих тарелок для слайдов и справочниками, и писал черновик доклада. Он много цитировал обязательные для исследователей летающих тарелок издания – в частности, «Летающие тарелки» Кеннета Арнольда, «Летающие тарелки реальны» Дональда Кейхо и «Послание из космоса» Уильяма Фергюсона, – чтобы сделать доклад интереснее. Дзюитиро очень устал и чувствовал тяжесть в желудке.

Раздался стук в дверь, и вошла Иёко с чаем и фруктами.

– Еще не спишь? Скоро половина третьего, – сказал Дзюитиро.

– У меня руки были черные от гектографа, только сейчас отмыла. На сегодня я закончила. Спокойной ночи.

Иёко обычно не задерживалась надолго в кабинете мужа. Так сложилось и продолжалось уже много лет. Но в этот раз Дзюитиро остановил ее и предложил сесть:

– Побудь немного. Я как раз собирался сделать перерыв.

Когда муж и жена оставались наедине, между ними возникало церемонное товарищество, в двадцатые годы характерное для многих супружеских пар с либеральными взглядами. Сейчас Иёко смотрела на мужа с особым восхищением, возможно, потому, что редко оставалась в этом кабинете.

Электрическая хибати[44], муж в шерстяном кардигане и вельветовых брюках, на столе нефритовое пресс-папье в виде тигра, подставка с неровно заточенными карандашами. Во всем этом не ощущалось и намека на маслянистый животный запах, который обычно переходит к женщинам в возрасте Иёко от их мужей.

– Дети уже спят?

– Давно.

В этом доме за такими бытовыми разговорами всегда таилось что-то еще. Иёко прикрыла лицо рукавом хаори[45] и прошептала:

– Знаешь, когда Акико не было дома, я прочитала все письма от этого парня из Канадзавы. Они такие эмоциональные, страстные, но в то же время в них есть какой-то странный холод. Он не пишет об этом прямо, но они вместе видели в Канадзаве летающие тарелки.

Заметив, что ее слова глубоко задели Дзюитиро, Иёко замолчала. Прохладные белые щеки мужа вспыхнули и тут же вновь побледнели.

– Глупости какие… Как они могли?..

Поступок дочери Дзюитиро воспринял как ужасное предательство. Если они вдвоем правда видели летающие тарелки, это доказывает, что парень из Канадзавы действительно венерианец. И если их могут видеть вместе только инопланетяне с одной планеты, значит дочь – единственный член их семьи, кто может быть уверен в своем происхождении. Это также значило, что относительный порядок с планетами в их семье и гармония, которая проистекала из этого порядка, нарушены, и Акико, стремясь подтвердить свое венерианское происхождение, совершила непоправимую человеческую ошибку. Как ни прискорбно это сознавать, отсутствие летающих тарелок на рассвете того