Прекрасная звезда - Юкио Мисима

попросил гостя написать что-нибудь на память, потом все завели незатейливый разговор о хайку. Поэт прекрасно знал, как расположить к себе людей, и выразил желание вместе с новыми друзьями, мало знакомыми с миром хайку, для поэтического вдохновения посетить какую-нибудь местную достопримечательность. Все трое посоветовали вместо уже банального замка Аоба[47] подняться на гору Дайнэндзи. Поэта заинтересовала эта идея, и он предложил встретиться на вершине завтра в два часа дня, чтобы объяснить им суть таких поэтических прогулок и дать несколько советов по стихосложению. Сонэ так воодушевился, что тут же принялся обдумывать, какую еду лучше взять собой в поход.

На следующий день в два часа доцент, парикмахер и студент оказались на горе Дайнэндзи, но поэт не пришел.

Они долго ждали, однако он так и не появился. Они съели все закуски, приготовленные парикмахером; пить настроения не было. Гордость доцента была уязвлена. Когда стало окончательно ясно, что дальше ждать бесполезно, Хагуро встал и направился в безлюдный розарий. Двое спутников поплелись за ним.

В тот день год назад Идзумигатакэ так же четко вырисовывалась на фоне ясного неба. Все трое стояли неподвижно, глядя на далекую заснеженную вершину. Хагуро, которого поэт унизил, не явившись на встречу. Сонэ, ненавидевший поэта всей душой. И растерянный здоровяк Курита.

Но сердца всех троих замкнулись на хайку. Они были заперты в крошечной клетке, сложенной из никчемных и бестолковых строк. Злоба, сокрытая в маленьком бессмысленном, бессвязном стихотворении, которое поэт оставил под лучами раннего весеннего солнца, висела над носом каждого из троицы, словно рой крошечных черных насекомых. Искусно созданная злоба, как подарок в виде изысканных пирожных, поданных им на лаковом подносе.

И тут раздался дикий крик парикмахера:

– Тарелка!.. Летающая тарелка!.. Как-нибудь так, да?

Тарелки в небе —

Крупинки снега

Над горой Идзумигатакэ.

– Что ты несешь? – с раздражением спросил Хагуро.

Не дожидаясь ответа, Хагуро и Курита перевели взгляд туда, куда смотрел Сонэ, и увидели то, что неожиданно появилось в поле его зрения и вызвало приступ поэтического вдохновения, родившего столь заурядный плод. Картина оказалась настолько четкой, что усомниться в ее реальности было невозможно.

Справа от заснеженной, сверкающей вершины Идзумигатакэ парил странный круглый серебристый объект. На первый взгляд он выглядел неподвижным. Картина получалась точно как в неуклюжем хайку Сонэ: на фоне голубого неба появилась крупинка снега и застыла. Но, присмотревшись, можно было различить, что это серебристый диск, который быстро вращается на одном месте.

– Что это?

Хагуро пальцем плотно прижал очки к переносице.

Однако чудеса еще не кончились. Слева от вершины возникла такая же летающая тарелка. Она скользила по небу, как жук-плавунец по гладкой поверхности воды. Конструкция обоих дисков была видна во всех деталях, Хагуро даже подумал, не обманывает ли его зрение. Казалось, летающие тарелки парят перед вершиной Идзумигатакэ.

Но продолжалось это недолго. Тарелка, висевшая справа от горы, внезапно накренилась, повернулась ребром к наблюдателям и превратилась в тонкую, с небольшими утолщениями вверху и внизу линию (это походило на круглый симпатичный глаз, который открылся, и тут же, словно взмахнув ресницами, закрылся). Тарелка слева вдруг пропала, а следом исчезла ее спутница.

Прошло совсем немного времени, и оба объекта снова появились из-за горного пика. Теперь они были красивого абрикосового цвета. В мгновение ока объекты на огромной скорости взмыли вверх по диагонали и растворились в облаках, сгрудившихся вокруг вершины Идзумигатакэ.

С этого момента мир для всех троих изменился.

* * *

– Здесь самое подходящее место для встречи, – сказал Хагуро, вставая. При этом он не сводил глаз со сверкающей снежной шапки Идзумигатакэ. – Можно было встретиться в каком-нибудь кафе в городе и поговорить, но я подумал, что мы должны прийти сюда, в розарий, и перед лицом далекой снежной горы подтвердить нашу решимость и обязательства. Общество вселенской дружбы, между прочим, уже организовало выездной лекторий. И знаете, везде собираются полные залы. Они завоевали большую популярность в Токио! Я считал этого Осуги тупым полусумасшедшим, а оказалось, он не так прост.

– Вы имеете в виду «Лекции о мире во всем мире»? На которых твердят о спасении Земли и человечества? – беспечно поинтересовался Курита.

– Противный тип. Он что, теперь тоже знаменитость? – спросил Сонэ.

По его тону было понятно, что он не прочь получить от Осуги хайку для парикмахерской.

– Проблема не в том, стал он знаменитостью или нет. Я знаю только, что у него есть какой-то секрет. Если людей привлечет этот секрет и они всерьез пожелают мира, нам придется нелегко. Сейчас у Осуги нет большой власти, но он все равно нам мешает. В скором времени нам придется устранить эту помеху. В интересах людей уничтожить себя приятно, комфортно. Все должно произойти так быстро, чтобы они даже не заметили собственной гибели. Я уже об этом говорил.

Хагуро тщательно подбирал слова, чтобы собеседники его поняли.

Все трое невольно посмотрели на гору Идзумигатакэ. Ничто не предвещало появления летающих тарелок, но в памяти вставали яркие образы увиденного год назад, а вместе с ними оживали испытанные тогда злые эмоции.

Все трое помнили, что после того, как появились летающие тарелки, их одолела ностальгия по родным краям. Они наслаждались чувством единения с людьми, происходившими из одних и тех же, пусть даже незнакомых мест. Но как получилось, что все трое сразу ощутили себя сообщниками, эмоционально связанными через злые помыслы, которые таились в каждом из них?

Для Хагуро наступил редкий, идеальный момент, когда он мог, не прилагая усилий, получить контроль над умами других людей, навязать свою волю. Для этого требовалась лишь одна бредовая идея. Вряд ли Хагуро давно вынашивал желание властвовать над неотесанным парикмахером и заурядным студентом, но он оказался в ситуации, когда перед ним, кроме этих двоих, больше никого не было. Выбирать было не из чего.

Увидеть летающие тарелки – настолько невероятное событие, что объяснить его можно только пробуждением каких-то прежних воспоминаний. Само по себе оно не оставило никаких эмоциональных следов, а тут же превратилось в чистое воспоминание, которое скрылось где-то глубоко в душе. Поэтому вполне естественно, что все трое сочли появление летающих тарелок отражением далеких воспоминаний с другой стороны пространства и времени. Также было естественно, что увиденное вызвало состояние души, при котором их общий опыт с ужасающей скоростью вызвал желание немедленно найти общие воспоминания, которые хранил каждый из них. Эти воспоминания представляли собой мрачные, унылые фантомы (у каждого свои), до сих пор скрытые от посторонних глаз. Почти одновременно все трое открыли в себе и