Прекрасная звезда - Юкио Мисима

class="p1">«Вот так люди разбрасывают свое грязное счастье повсюду. До чего же это раздражает! Так же машина в дождливый день обливает водой из лужи ни в чем не повинного прохожего».

Но Хагуро верил, что люди обречены на вечные страдания, и поэтому относился к счастью без особого предубеждения и злости.

Есть множество наивных радостей, но его занимала лишь одна мысль. Он раздумывал над этим каждый вечер.

«Догадывается ли кто-нибудь, что я инопланетянин? Подозревает ли кто-то в университете, что я не человек?»

Хагуро взял маникюрные ножницы, уселся в старое удобное кресло в углу кабинета, и, словно какой-то жиголо, принялся тщательно обрезать и подпиливать ногти. Прежде чем приступить к работе, он нередко предавался тривиальным физиологическим занятиям, чтобы не забывать о физической стороне человеческого существования.

Ногти поддавались ножницам легко, как бумага, но под пилкой ломались. Все глубже погружаясь в уход за кончиками своих бледных пальцев, Хагуро вспоминал человеческий период своей жизни. В юности его никто не любил. В детстве его никто не любил. Во всем его прошлом не было ни одного проявления любви.

Хагуро бросил взгляд на стопку экзаменационных работ на столе. Он еще не читал их, но от одного вида становилось тошно. Многословная писанина, выдавленная из никчемных, банальных умов нового поколения «молодежи». Испачканные жирными пальцами страницы, написанные плохим почерком и полные присущего молодежи самомнения и ошибочных представлений о себе…

Сам Хагуро изучал общинное право[50], рассчитывая когда-нибудь получить докторскую степень. Его книжные полки были забиты старыми документами. Занимаясь этой темой уже двадцать лет, он пока не выпустил ни одной монографии. Хотя и написал пару-тройку статей для ежеквартального журнала «Сборник истории права».

Следовало сосредоточиться на японской проблематике, но Хагуро заинтересовался сравнительной юриспруденцией, и стоило ему увлечься идеями Йозефа Колера[51], как он сбился с пути. Начав с изучения «общинности», благодаря которой общинное право лучше всего сохранилось в Японии, он погрузился в темные глубины старых местных обычаев, лежащих в основе традиционного права разных стран. В университете он каждый год читал вводную лекцию по истории права, в то время как его собственные исследования увязли в трясине, не давая ему ни продвинуться вперед, ни отступить.

В детстве Хагуро был бледным, заносчивым и ужасным спорщиком. В школе его прозвали «брюссельская капуста». Однажды его матери приснился сон, в котором из головы сына одна за другой вылетали звезды. Он упорно полагал себя ни на что не способным слабаком, тогда как в школе его считали талантливым и злобным. Глядя в ночное небо, он мысленно взлетал, фантазировал о том дне, когда превратится в звезду. Каждая звезда казалась ему застывшим сияющим мозгом. Хагуро серебряной краской выкрасил гэта[52] изнутри. В этом не было никакого смысла, но мать сочла это несчастливым знаком. Их семья жила в районе Кита Рокубан-тё, в старом темном многоквартирном доме. Двоюродные братья, приходя в гости, привязывали Хагуро к дереву в саду за домом. И он не мог ничего сделать, он был слабее. Братья плевали ему в лицо, хохотали от удовольствия, танцевали вокруг своей жертвы. Его мать уже умерла…

Хагуро снова приоткрыл занавеску и посмотрел во двор. Свет в квартире профессора уже погас, пианино смолкло. Хрупкий свет луны падал на пожухший газон.

Он вернулся к столу, отодвинул в сторону экзаменационные работы и перечитал письмо, которое пришло утром. Это было личное послание одного из членов Общества вселенской дружбы. Его автор – молодой, полный энтузиазма – всегда сообщал ему самую последнюю информацию, не подозревая, что Хагуро и его команда вступили в Общество только затем, чтобы шпионить. Бюллетень Общества выходил нерегулярно, а частная переписка позволяла получать новости на месяц раньше.

Уважаемый профессор!

Преодолевая разделяющее нас расстояние, спешу сообщить Вам о знаменательных событиях, которые происходят здесь, в Токио, и связаны с нашим Обществом.

Лекции нашего председателя Осуги Дзюитиро проходят с потрясающим успехом. Я слушал его, он произвел на меня глубокое впечатление. О выступлении председателя написали в нескольких журналах, и можно сказать, что Общество ступило на новый этап развития.

Краткое изложение лекций Осуги-сэнсэя со временем появится в нашем бюллетене, а пока отмечу, что выступления его были яркими и содержали призыв к миру для человечества и спасению планеты, поставленной на грань уничтожения. Он говорил спокойно и взвешенно, но у слушателей захватывало дух от силы, с которой он описывал катастрофу, ожидающую человечество, если оно будет ввергнуто в Третью мировую войну. Когда сэнсэй рассказывал о высшем блаженстве, которое наступит, когда человечество установит истинный мир и вольется в гармонию Вселенной, его бледное лицо вспыхнуло румянцем, а слушатели погрузились в задумчивость, как будто перед ними уже открылось это блаженство.

Сэнсэй не имеет себе равных в умении убедительно доказать, что «летающие тарелки» – это посланники мира, друзья, которые пришли, чтобы предупредить нас. В первую очередь мы должны набраться смелости, чтобы открыть в себе мир, который не дрогнет перед человечеством, перед всем светом, перед Вселенной. Подозрительность и страх перед Вселенной, миром, людьми – вот в чем причина всех войн.

Слайды летающих тарелок, которые показывал сэнсэй, сделаны с фотографий, полученных из очень надежных источников. Есть снимки, достоверность которых подтверждена Министерством военно-морского флота, они имеют историческое значение. На них четкие изображения белых летающих тарелок, парящих над лазурной поверхностью океана, на фоне крутого обрыва, где-то у берегов Южной Америки. Эта картина подняла наши души и сердца над повседневными заботами, ссорами и мировыми конфликтами и унесла к далеким небесам…

«Этот идиот даже не знает, что его ждет!» – подумал Хагуро, презрительно скривил губы и цокнул языком.

* * *

Весь следующий день, воскресенье, Курита безвылазно просидел дома, погруженный в мрачные мысли. Все началось два года назад, когда убили Такарабэ Фумико. Когда Курита впадал в такое состояние, близкие могли только с тревогой наблюдать за ним издали. Стояла ранняя весна, которую Курита терпеть не мог. Фумико погибла два года назад именно в это время.

Двадцативосьмилетняя Фумико была красива. Она развелась с мужем и вернулась в родительский дом в Годзюнин-мати. Семья Куриты проживала неподалеку. Фумико жила с пожилой матерью и зарабатывала на жизнь, обучая изготовлению кукол. Курита наизусть запомнил слова на табличке, висевшей сбоку от раздвижной двери:

ШКОЛА КУКОЛ ТАКАРАБЭ

УРОКИ ИЗГОТОВЛЕНИЯ

НАСТОЯЩИХ ЯПОНСКИХ КУКОЛ

Это по силам каждому!

ЗАНЯТИЯ ПРОХОДЯТ:

ВТОРНИК, ЧЕТВЕРГ, СУББОТА ДО 16:00

Фумико была известной в округе красавицей, поэтому даже мужчины интересовались изготовлением кукол, но она принимала