Резонанс любви - Роберт Фадер

в открытую ладонь агента, который уже собирался перепрыгнуть через диван. Агент взвыл, потерял равновесие и рухнул обратно на подоконник.

— Фадер! — крикнул командир группы. — Сдавайтесь!

— Я бы с радостью, — Луис оглянулся в поисках выхода. — Но у меня сегодня плотное расписание.

Он заметил телефон на столе. Экран светился.

Сообщение.

Луис, пошатываясь, дотянулся до него и прочитал:

«Полиция хаоса у моей двери. Я в гостинице. Срочно».

Ниже второе:

«Кажется, у меня проблемы».

Вся сонливость исчезла.

— Наталья…

Командир группы уже перелезал через диван. Луис схватил последний мандарин, посмотрел на него с сожалением и бросил. Попадание было идеальным. Агент схватился за лицо и рухнул на подушки красного дивана, который, возможно, впервые в жизни Луиса оказался действительно полезной мебелью.

Луис бросился к двери, захватив с собой плащ и черную рубашку, которую успел надеть по пути вниз.

В коридоре уже слышались шаги. Значит, часть группы пошла через парадную. Он свернул не к выходу, а в сторону кухни, открыл узкое окно, выбрался на пожарную лестницу и, едва не поскользнувшись, начал спускаться вниз.

Голова всё ещё кружилась. Подавитель действовал, но теперь адреналин держал его лучше любого лекарства.

Снизу донёсся голос:

— Он уходит по фасаду!

— Перекрыть двор!

Луис спрыгнул на последний пролёт, ударился плечом о стену, выругался шёпотом и выскочил через арку на улицу.

Петербург был почти пуст. Белая ночь переходила в раннее утро, воздух над Невой оставался прохладным, а город казался слишком красивым для того, чтобы по нему бегал полусонный агент с телефоном и плащом в руке и следами мандариновой битвы за спиной.

Луис огляделся.

Машины не было. Гидроцикл остался у другого причала. До гостиницы пешком — слишком долго.

И тут он увидел его.

У тротуара стоял прокатный электросамокат.

Луис замер на секунду.

— Нет, — сказал он. — Только не это.

За спиной из арки выскочили двое агентов полиции хаоса.

Луис посмотрел на них, потом на самокат.

— Ладно. Значит, это.

Он схватил самокат, активировал его с телефона и взлетел на платформу с выражением лица человека, который в жизни совершал много сомнительных поступков, но этот явно попадал в первую десятку.

Самокат рванул вперёд.

— Стоять! — крикнули за спиной.

— Хорошо, но не сегодня! — бросил Луис, едва удерживая равновесие.

Он понёсся по пустоватой улице, мимо старых фасадов, мокроватой мостовой и редких прохожих, которые оборачивались ему вслед. Плащ развевался на ветру, рубашка была расстёгнута у воротника, волосы растрёпаны, а в руке он всё ещё сжимал телефон с сообщением Натальи.

Самокат дрожал на неровностях так, будто собирался развалиться от стыда за своё участие в операции небесных дел.

— Держись, маленький, — пробормотал Луис. — Сегодня ты спасёшь женщину. Возможно, город. Но сначала — женщину.

Позади завыла сирена.

Один из агентов, оставшихся у квартиры, схватил рацию.

— Капитан, докладываю! У нас проблема.

Голос капитана прозвучал из рации холодно:

— Какая именно?

Агент сглотнул.

— Луис Фадер ушёл.

Пауза была страшнее крика.

— Что значит — ушёл?

— Сбежал. Через пожарную лестницу. Потом… взял самокат.

На другом конце линии повисло молчание.

— Повторите.

— Он уехал на самокате, капитан.

В рации что-то резко щёлкнуло. Казалось, капитан либо сжала устройство слишком сильно, либо мысленно уничтожила весь отдел.

В это время Луис мчался по Петербургу на самокате, наклоняясь вперёд, как на боевом коне, только гораздо менее достойном. Белая ночь разгоралась над крышами, ветер бил в лицо, а в голове стучала одна мысль:

Найти Наталью.

Пока город окончательно не решил, что спасать её будет сам.

Глава шестнадцатая. Дом, где просыпаются книги

Дмитрий Петрович стоял у центрального стола и смотрел на карту Петербурга так, будто пытался услышать её мысли. После исчезновения Натальи, побега Луиса и очередного вмешательства полиции хаоса обстановка стала слишком нестабильной. Но именно в этой нестабильности, как он считал, иногда появлялся шанс сделать то, что в обычных условиях было бы невозможно.

В зале оставались несколько агентов небесных дел. Одни переговаривались вполголоса, другие сверяли данные на приборах, третьи с тревогой поглядывали на светящиеся точки на карте. Без Натальи, казалось, что зал опустел, хотя людей в нём было достаточно. Город уже отозвался на неё, и теперь отсутствие москвички ощущалось почти физически.

Дмитрий Петрович наконец поднял голову.

— Мы сделаем это без москвички.

На несколько секунд в помещении стало тихо.

Иван Домовоев, тот самый агент, который так неудачно пытался произвести впечатление на Наталью, медленно повернулся к нему. Его обычная самоуверенная улыбка исчезла. Теперь он выглядел осторожнее.

— Вы уверены? — спросил он. — После того, что произошло в зале, она может быть центральным элементом отклика.

— Может быть, — сухо ответил Дмитрий Петрович. — А может быть, мы теряем время, пока все ждут, когда Наталья соизволит снова появиться.

— Но город выбрал её.

— Город много кого выбирает, Иван. Иногда город выбирает тех, кто не готов. Иногда — тех, кто вообще не понимает, что делать со своими способностями. А иногда он просто подталкивает нас к правильной двери.

Один из агентов нервно поправил папку.

— Полиция хаоса сейчас наверняка ищет и Луиса, и Наталью.

— Именно, — сказал Дмитрий Петрович. — Пингвины заняты охотой. Это моя интуиция. Пока они бегают по городу, гоняются за Фадером и пытаются понять, куда грифоны унесли москвичку, мы должны воспользоваться ситуацией.

Агенты переглянулись.

В этих взглядах было сомнение. Но было и другое — профессиональный азарт. Все понимали: если полиция хаоса отвлечена, у службы небесных дел появляется короткое окно. Очень короткое. Такое, которое либо используют сразу, либо потом вспоминают как упущенную возможность.

— Что именно вы предлагаете? — спросил Иван Домовоев.

Дмитрий Петрович ткнул пальцем в карту.

— Дом Зингера.

По залу прошёл тихий шёпот.

— На Невском? — уточнил кто-то.

— Разумеется, на Невском. Другого такого дома у нас нет.

Иван Домовоев нахмурился.

— Почему именно там?

Дмитрий Петрович медленно выпрямился.

— Потому что это не просто красивое здание для туристов и не только известный книжный дом. Это место, где Петербург особенно хорошо притворяется обычным. Внешне — витрины, книги, кафе, люди, которые делают фотографии. А внутри — один из самых сильных узлов городской памяти.

Он сделал паузу и посмотрел на агентов.

— Дом компании «Зингер» построили в начале двадцатого века. Тогда это было дерзкое здание: металлический каркас, огромные окна, стеклянная башня, земной шар наверху. Для старого Петербурга — почти вызов. Американская компания, современная техника, торговля, реклама, новая эпоха. Но город не любит чужие идеи в чистом виде. Он берёт их, переваривает и делает петербургскими.

Иван Домовоев слушал внимательно, хотя по лицу было видно: ему не нравилось,