Милан. Том 9 - Arladaar

как не живут многие, что, конечно же, было неудивительно, учитывая, кем работает её дочь. Люда вдруг ощутила, что она рвалась сюда, чтобы узнать ответы на вопросы, но когда их получила, оказалось, что зря волновалась. Ведь сейчас, по сути дела, всё идёт так, как положено идти. У Дарьи Леонидовны есть любимая дочь, так же как у Анны Александровны, все они счастливы на данный момент, и не имеет никакого смысла нарушать эту идиллию, вторгаясь со своими небылицами. Самое главное — мама счастлива. Больше ей ничего не требовалось знать.

— Мне всё-таки непонятно, как вы решили нежданно-негаданно приехать сюда! — неожиданно сказала Дарья Леонидовна. — Вот уж не ждали вас, тем более в это время года. Вы, кстати, здесь надолго можете застрять. Сейчас, если снег пойдёт, дороги может так занести, что отсюда только на вертолёте можно выбраться. Если он, конечно, будет летать.

— А нам без разницы! — заявила раскрасневшаяся Анна Александровна. — Мы собаку в гостиницу опять отдали. Мы свободные люди свободного мира! Работаем там, где наши тушки!

— В гостиницу отдали? Это что такое? — с удивлением спросила Дарья Леонидовна.

— В Москве есть специальные собачьи отели, или, например, кошачьи, — объяснила Анна Александровна. — Если хозяин уезжает надолго куда-нибудь, например, отдыхать за границу, то отдаёт своего питомца в собачью или кошачью гостиницу. Там его кормят, развлекают, делают массаж, проводят сеансы просмотра телепрограмм по телевизору, гуляют, читают сказки на ночь… Эмм… Что не так?

Когда Анна Александровна начала говорить про собачьи гостиницы, и как там хорошо живётся, все дружно начали смеяться, однако мама не поняла этого веселья.

— Вы что, думаете, я вру? — с обидой сказала она. — Мы Глорию уже второй раз в собачий отель отдаём!

В это время раздался звонок. Дарья Леонидовна посмотрела в окно: у калитки кто-то стоял.

— А вот и Фроловы пришли! — заявила она. — Я им только что позвонила. Сказала, что их родственники приехали и сейчас сидят у меня. Погодите, ещё и вам достанется.

Странно, но Анна Александровна неловко шмыгнула носом и съёжила плечи, да так, что Люда чуть не рассмеялась: походила она в этот момент точь-в-точь на ту самую Аньку Фролову, когда та ожидала разноса от родителей за какие-нибудь шалости.

Дарья Леонидовна пошла встречать гостей. Через некоторое время вошли женщина и мужчина, возрастом около 70 лет. Одеты они были довольно прилично для деревенских жителей, да и вид имели соответствующий, как предприниматели средней руки. Оксана Ивановна пришла в длинном сером пальто, с которого свисал длинный белый шарф. По шарфу вольготно раскинулись тёмные волосы. «Вот в кого эта Сотка пошла», — неожиданно подумала Людмила. Арина Стольникова почти целиком походила на бабушку, от Аньки в ней не было почти ничего. Арина Стольникова была такая же темноволосая, голубоглазая и с тонкими чертами лица. От отца, Александра Петровича, передались небольшой носик и брови. Александр Фролов пришёл в классическом костюме и длинной кожаной куртке, по виду, прямиком из Милана.

— Мама! Папа! — Анна Александровна вскочила со стула, едва не опрокинув его, на полусогнутых подбежала к женщине и обняла её, а следом мужчину. — Простите нас, подлых. Мы приехали все вместе с Люськой и решили пока зайти сюда.

— Привет-привет! Так я тебе и поверила, — рассмеялась Оксана Ивановна и тут же посмотрела на Люду. — Ух ты кто к нам приехал! Тот, кто сюда не хочет ездить! Ну, привет, внучка! Намедни смотрели фигурное катание и болели за тебя. А сейчас ты уже здесь. Вот прямо здесь перед нами. Это какая-то неправдоподобная сказка! Как у тебя дела, здоровье?

Оксана Ивановна подошла к Людмиле, обняла её и поцеловала. Следом подошёл дед и тоже поздоровался, поздравил с медалью и поцеловал в щёку. Люда ощутила, что Фроловы пахнут хорошим парфюмом, а вот мама… Дарья Леонидовна пахнет по-домашнему, молоком и свежим хлебом.

— Всё нормально! — заявила Люда. — Скажу честно, сюда всех подговорила ехать я. Захотела узнать, как живут близкие мне люди. Может, это покажется странным, но я думала, что имею перед тобой долг, бабуля. Весной я отказалась сюда ехать под надуманными предлогами, и решила приехать сейчас. Вдобавок мне интересно, как живёт… Дарья Леонидова. Мне тренер целую неделю дал на отдых.

— Вот никогда вы, девчонки, не начинаете юлить или оправдываться, — заметила Оксана Ивановна. — Если говорите, значит, это правда, какая бы она ни была. Хотели приехать к Дашке, а нас продинамить. Бывает.

— Хватит вам, опять правда-неправда, — махнула рукой Дарья Леонидовна. — Садитесь уже за стол, а вот и Саша…

Калитка открылась, и на территорию усадьбы вошёл высокий мужчина в спортивной куртке, спортивных штанах и спортивной шапке. Выглядел он словно какой-то тренер, так как спортивная одежда была брендовой. Александр Тимофеевич быстро прошёл до дома, поднялся по веранде и зашёл внутрь дома.

— Ого, сколько у нас здесь народов! — удивился Александр Тимофеевич. — Кажется, я опять опоздал. Рассказывайте, какими судьбами здесь.

Пришлось Людмиле снова рассказывать историю, как она захотела посмотреть, как тут все живут. Теперь эта история, рассказанная в очередной раз, смотрелась явно странной, особенно мужчинам с их более рациональным складом ума. Кто в здравом уме по плохой погоде поехал бы в уральскую глушь смотреть, как живут родители… почти постороннего тебе человека? Однако оба мужика знали, что у женщин в голове может быть всё что угодно, поэтому только понимающе-вежливо покачали головой. Потом беседа развязалась более откровенная: взрослые немного раскрепостились, стали вспоминать былое, и Люда почерпнула кое-какую информацию, но конечно, не всю.

Она в большинстве молчала, слушала взрослые разговоры и часто смотрела на Александра Тимофеевича и на Дарью Леонидовну. На папу и на маму. Ведь она как раз ради этого и приехала. Эх, как же хотелось подойти, обнять и мать, и отца, поговорить с ними по душам, сказать, что было время, когда не ценила их маленький уютный мирок, как пререкалась. Только потом, потеряв их, она поняла это. Но тут же смотрела на радостную Анну Александровну, которая точно так же любила её, всегда была на её стороне, и понимала, что ей очень и очень повезло. У неё не двое, а целых четверо любящих родителей. Тем более, кто же мешает общаться с Хмельницкими?

Александр Тимофеевич остался всё такой же высокий и статный, по-видимому, сказывалась кержацкая, староверская порода. С годами он стал