Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест

В голосе женщины прозвучало сомнение.

— Или мы чего-то про тебя не знаем?

— Да, это я так, случайно. Мы вчера на Шаморе выступали, а в филармонии я не буду петь.

— Светлана рвалась вчера на Шамору, но как туда добраться? Я не отпустила. Жаль, что не будет тебя на сцене. Света только ради тебя согласилась пойти. А так… Как мне одной идти? Соседка отказалась. А мне нравится Высоцкий. Может, с нами пойдём?

Оказаться со Светланой на концерте Высоцкого, там где появится и Наталья с подругами? Не-е-е… Я не такой смелый, не смотря на скрытый возраст и явный пофигизм.

— Вы знаете, Надежда Евгеньевна, мы ведь только из тайги прилетели. В верховьях Бикина были. Набегался по тайге, как волк, а устал, как собака, — пошутил я. — Ещё и петь вчера заставили… Думаю дня два отлёживаться буду.

— А школа? — спросила она.

— Ну, и школа, как без неё, — вздохнул я.

— А машина? Купили, что ли?

— Зачем купили? Падарыли, да! — снова сказал я «по-грузински».

— Но тебе же нет, — начала Надежда Евгеньевна.

— Тс-с-с, — сказал я и приложил палец к губам.

— Он уже и девок каких-то катает. С Шаморы привёз?

— С Шаморы. По пути подбросил. Поклонницы мои. Аж три штуки были. Остальных кого где высадил.

— Он дево уже штуками считает! Щас как дам больно! — замахнулась на меня маленьким кулачком Светлана и посмотрела на продолжавшую стоять и смотреть на нас Наталью. — Что она стоит? Зыркает!

Я пожал плечами.

— Может ждёт кого?

— Не тебя?

— Не меня, — я покрутил головой и тихо сказал. — Могу в доказательство поцеловать.

— Хм! У вас уже и до этого дошло? — хмыкнув, подала голос Светина мама.

Я и забыл про неё. Хе-хе… Облом.

— Да, это я так, фигурально! — сказал я.

— Как дам сейчас! — ещё раз сказала, покрасневшая как рак, Светлана.

— Ну-ну, — сказали сверху.

— Садись, поехали, — сказал я почти шёпотом. — Дома нет никого.

Сели поехали. Развернулся, сдав задом по свороту к гастроному и выехал со двора. Спустился к своему дому. Оставил машину с южной стороны у «булочной». Взял рюкзак домой. Дома родителей не было.

— Я в душ, Свет. После тайги толком и не мылся. Сразу с вертолёта на Шамору. Поставь что-нибудь сама.

— На вертолёте летали⁈ — удивилась Светлана. — А кто ещё с вами был?

— Женщина одна.

— Опять женщина! — возмущённым тоном сказала Света.

— Она из КГБ. Мы на золотой прииск летали. Я тут в историю одну в июне попал. Потом расскажу. Когда из душа выйду…

Сам залез в ванну и включив воду осмотрел себя в поисках засосов. Вроде, везде чисто. С облегчением выдохнул. Наталья пыталась наделать отметин, но я вовремя пресекал провокации.

— Допресекался, млин! Они же точно пересекутся. «Пасти» будут друг дружку, — подумал я и разулыбавшись сам себе показалл «рожу». — А! Будь, что будет! Нам ли быть в печали?

Но… Что-то, как-то с Натальей я про Светлану даже и не вспомнил. А в тайге, живя с волками, часто вспоминал. Хм… А тут два дня, как стёрли из памяти. Беда-а-а…

Завернувшись в полотенце, я прошлёпал босыми и мокрыми ногами по прохладному полу к шкафу за чистыми трусами и «трениками». Резиновых тапочек-сланцев «нормального вида» к которому я привык, в это время не существовало. Продавались резиновые тапки на тонкой подошве с резинкой между большим и вторым пальцами. Как у японских деревянных гэта. Мерзкая штуковина! Навернуться в таких было запросто.

— Ну, ты какой ста-а-а-л, — сказала Светлана, вставая с кресла, где сидела и слушала какой-то из танцевальных сборников-медляков со спокойными балладами.

Она подошла и коснулась сначала «кубиков» моего пресса, а потом внутренней и наружной косых мышц живота, которые у меня прокачались за это лето так, что выделялись особо рельефно. Бегал, уклоняясь от веток из стороны в сторону, хе-хе? Из-за этого, что ли? Забавно…

— Ты это брось! — отшатнулся я от девчонки. — Что я тебе, железный?

— Мы с тобой даже не поцеловались ещё, — сказала моя девушка и сделала пальцы как тигриные лапы, нацелив их мне на грудь.

— Какие аппетитные мышцы!

— Э-э! Держи себя в руках. Сейчас оденусь и поговорим.

— Не о чём мне с тобой разговаривать, — сказала Светлана и шагнув ещё ближе, прижала меня спиной к «стенке», откуда я доставал вещи.

— Ой, — ойкнул я, натыкаясь спиной на вставленный в дверку «бара» ключ.

Я машинально дёрнулся вперёд и очень плотно прижался к её животу, тем, что уже начинало выпираться.

— О! — сказала моя любимая. — Вот ты какой!

— Ну, тебя! — сказал я и, обтекая, как препятствие в тайге, я обошёл её сбоку, крутнулся вокруг своей оси и метнулся в ванную комнату.

— Что такое с ней? — подумал я. — Чувствует она, что я «развязался», что ли? Как кобель, ага. Чёрт! Может, надо было ещё потерпеть? А смысл? Да и сколько можно было мучиться? И, главное, зачем, если есть возможность выпустить, хм, пар. Правда, как и для, пардон, кобелей, «развязка» чревата постоянно-периодическими определёнными потребностями, неудовлетворение коих чревато, вплоть до медицинских последствий. Природа, мать её…

Вместо треников я влез в плотные джинсы на размер меньше моего родного тридцать первого, с трудом впихнув в них невпихуемое. Хотя, это я так раньше шутил. Невпихуемое уже стало впихуемым. Тьфу! Что-то я отвлёкся на всякую хренотень. Надо думать, что Светлане рассказывать про «Жигули».

— У нас девчонки, с которыми я в седьмом классе училась, а сейчас они в десятый перешли, у которых есть парни, все уже не девчонки, — сказала Светлана тихим голосом и пряча глаза.

— И что? — спросил я и уверенно добавил. — И позалетают они в том же десятом классе. И… И что это ты такие разговоры заводишь?

— Ты странный какой-то. Папа мне сказал, что тарни в этом возрасте хотят от девчонок только одного, а ты…

Она подошла ко мне вплотную и снова прижалась ком не своим хрупким тельцем и спрятала