Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест

И прилетало не слабо, между прочим. Сначала наш отдел расформировали, а потом и службу, боровшуюся с оргпреступностью ликвидировали. Слишком много мы знали про власть имущих и про то, как они пришли к этой власти.

Поэтому и оглядывались, и осматривались, и прислушивались.

Вот и у меня сегодняшнего привычка эта сохранилась, а возможности расширились. Сначала «визуальные», а потом и аудиальные. Когда я стал пытаться подключить ночное зрение к фасеточному, всматриваясь им вдаль, то услышал и звуки.

Я не стал оборачиваться. Зачем, если я и так видел трёх парней в спортивных костюмах? Вполне знакомых мне парней: Гарика, Филла, и Стаса.

— Ты, куда? — спросил Филл — Гарика, который, вместо дверей спорткомплекса, двинулся вслед за нами.

— Пошли извинимся, и, заодно, познакомимся. Мужской конфликт отличный повод завязать дружбу. А это парень очень не простой.

— Да водила это какого-то начальника! — с хмыком сказал Филл.

— Какого-то? — презрительно сплюнув, спросил Гарик. — Говорю же тебе — номера на машине московские и очень мощные. Кого он возит, я про это даже думать не хочу, и тебе не советую. Главное, что он свою девку на ней катает свободно.

— Да-а-а-а… Девка зачётная. Я бы такой попользовался, — сказал Стас.

— Забудь, Стас. В следующий раз он тебе башку открутит и скажет, что так и было. Мало получил тогда? Не послушался старших…

Гарик рассмеялся.

— Ничего, мы его ещё прищучим, — буркнул Стас.

— И этот туда же, — хмыкнул Гарик.

— Пуле пох*й, — прошептал Стас. — Мы его с Витьком завалим.

— Дурак, что ли? — спросил Гарик. — Ты это серьёзно, придурок?

— Серьёзнее некуда, — буркнул придурок.

— Тогда отойди от меня и не приближайся ближе пяти метров, — серьёзным тоном сказал Гарик.

— Ты чего, Гар? — опешил Стас. — Мало мы таких…

— Я сказал! — бросил Гарик. — Пошли, Филл, извиняться.

— Так, мы, вроде, на него не лезли, — недовольным тоном сказал Филл. — Зачем нам-то извиняться?

— Тоже дурак, что ли? Как этот? Сказано, же — повод познакомиться. А то, что не сами лезли, так нам в зачёт пойдёт. За других извиняться проще.

Эти двое уже шли за нами, ускоряя шаг и постепенно догоняя. Мы шли не торопясь и вскоре к нам обратились:

— Эй, парень, погоди, — окликнул Гарик.

Светлана вздрогнула. Обычно, такие оклики добром не кончаются. Она покосилась на меня. Я повернул голову к ней и улыбнулся, дескать: «Мы не ссым с Трезором на границе». Я-то знал, что ребята с добрыми намерениями обращаются, а она нет. Развернулись к Гарику и Филу передом.

— Что хотели? — спросил я, сразу «перекидывая им мостик» для начала разговора.

— Извиниться хотели, — сказал Гарик. — Мы тогда были не правы.

Сейчас ему тридцать лет. Он подтянут и уверен в себе. Взгляд самоуверенный до наглости. Такой взгляд у моего Шерхана.

— Это вы про что? — спросил я, делая вид, что не понимаю о чёмразговор.

— На «Динамовском» пляже наши ребята, немного неправильные комплименты твоей девушке, э-э-э… отпустили. С тобой повздорили, подрались…

— Ну, да, ну, да, — вспомнил я. — Припоминаю. Было дело… Как у них здоровье?

— Более-менее, — кивнул Гарик. — Где таким приёмчикам обучают?

— На секции самбо, — сказал я.

Гарик покрутил головой.

— Я сам пять лет самбо занимался. Нет там таких приёмов. В самбо ударной техники вообще нет.

— Самбо — самбе рознь, — сказал я и ухмыльнулся, а сам подумал, что вот такие сейчас нахватаются приёмчиков и…

А потом я понял, что бандитам и бокса вполне хватает. Чтобы ударом «вырубить» обычного человека, большой силы не надо. Нужна концентрация движения в одной точке при жёсткой руке. Чему и учит, как раз, каратэ. В боксе к этому на более поздних уровнях доходят. А то и не доходят. А вот в каратэ уже через три года я ломал кулаком кирпичи. А через пять лет пробивал пальцами пятимиллиметровую фанеру. И для улицы, такие удары опаснее, да. Смертельно опаснее. Но этим ударам учить мы не станем. Каратэ — спорт, друзья мои!

В более позднем возрасте, если в свободном спарринге я попадал пальцем в почку, соперник уходил в нокдаун. А для нокаута лоукиком нужен был только один правильный удар. И это я не говорю про удары по точкам. Это другая история.

Бокс был спортом. И боксёров учили не «вырубать», а зарабатывать очки. Технике нокаутов не учили.

— Такой самбе абы в какой секции не научат. То, что ты делал, сильно похоже на каратэ. Я в Москве видел. Там у них Штурмин есть. Вот у него настоящая секция каратэ. Слышал и у нас скоро тоже откроют. Не слышал про такое?

— Про какое?

— Про то, что каратэ разрешат…

Я кивнул.

— Слышал. Э-э-э… Тебя как зовут?

Настоящее его имя звучало как — Петрачков Георгий Егорович, но он сам назывался Гарик, так и приклеилось. И даже в более позднем возрасте его так и встречали по прозвищу. Однако, я услышал:

— Георгий меня зовут, — сказал он. — Георгий Егорович Петрачков. Я тренер по боксу в «Динамо». Не хочешь бокс освоить?

— Зачем мне его осваивать? — удивился я. — Соревноваться я не собираюсь.

Вдруг кто-то похлопал меня по плечу и сказал:

— Привет Мишка.

Я обернулся. Городецкий.

— О, Колька! Привет!

— Привет, Николай, — поздоровался с Городецким Гарик. — Знаешь этого парня?

— Наш борец. Свекий чемпион Союза по юношам!

— Как, по юношам? — в голосе Петрачкова послышалось изумление. — А сколько ему лет?

— Э-э-э-э… Сколько тебе? — спросил Николай. — Шестнадцать же, вроде?

— Шестнадцать⁈ — воскликнул Петрачков. — Не может быть.

Николай осмотрел меня и улыбнулся.

— И я вот смотрю и не верю глазам своим. Ты, Мишка, вроде, помельче был. Качаешься, что ли? А! Слышал я про методику твою. Продолжаешь?

Я кивнул.

— Так, не про этого бойца ты мне говорил? — спросил Петрачков.

— Про этого, Георгий Егорович. Готов сразиться с вашими перворазрядниками.

Глаза Петрачкова округлились как пятаки. Потом сощурились от смеха.

— Сразился он уже с моими хулиганами. Три ноль в его пользу.

Николая это не смутило.

— Тогда надо с КМСов начать. Да, Мишка? Готов с КМСами сразиться?