Мертвые смотрят вверх - Марина Сергеевна Комарова

«Не бойся, – шептал в памяти голос Пак Суры. – Страх – это его пища».

Легко сказать. Как можно не бояться, когда нужно снова войти туда? В мир, где реальность переплетается с кошмаром, а древнее существо ждет момента, чтобы вырваться на свободу?

Он сжал браслет на запястье. Почувствовал слабое, но устойчивое тепло – связь с реальностью. С Джувоном. С этим миром, где есть утренний кофе, дурацкие шутки Геджина и обычные понятные вещи.

Не один. Он не один в этом безумии. Но все равно страшно. До дрожи в руках страшно.

– Не спится? – тихо спросил Джувон, поднимаясь со своего спальника.

Енчжу повернул голову. В полумраке комнаты было видно, как Джувон подтягивается ближе, стараясь не задеть разложенные на полу печати и свечи. Он сел рядом.

– Сплю с открытыми глазами, – попытался пошутить Енчжу, но голос прозвучал натянуто. – Новая техника медитации от Геджина. Очень продвинутая.

– Ага. У него там целая коллекция таких техник, – улыбнулся Джувон, но улыбка вышла кривой и не коснулась глаз. Он провел рукой по лицу, потер переносицу. – Я тоже не могу уснуть. Все думаю… А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг печати не сработают? Или ты застрянешь там?

– Пойдет не так, – честно ответил Енчжу, приподнимаясь на локте. – Обязательно что-то пойдет не так. Так всегда бывает. Но мы справимся. В прошлые разы же все получилось.

– Откуда такая уверенность? – Джувон посмотрел на него с сомнением. – Ты же сам говорил, что боишься.

– Уверенности нет, – признался Енчжу, принимая сидячее положение. Одеяло сползло с плеч, и он поежился от ночной прохлады. – Совсем нет. Но если я сейчас начну думать обо всем, что может случиться, то просто сбегу отсюда. Выбегу из квартиры и не остановлюсь, пока не окажусь в другом городе. А бежать некуда. Кыгот найдет. Пак Сура говорила, что медиумы первыми пострадают, когда оно вырвется. – Он посмотрел на Джувона, на его встревоженное лицо в мягком свете ночника. – Ты тоже пострадаешь. И Геджин. И все, у кого хоть капля чувствительности к духам. Поэтому выбора нет. Совсем.

Джувон молчал, сжимая и разжимая кулаки. Потом тихо, почти шепотом сказал:

– Я боюсь не за себя. Я боюсь за тебя. Ты войдешь туда, в этот мир зеркал и кошмаров, а я останусь здесь. Буду сидеть, держать этот проклятый браслет как дурак, надеясь, что ты не застрянешь навсегда. Что не станешь еще одним отражением в зеркале, повторяющим один момент вечно.

В его голосе была такая боль, что Енчжу почувствовал комок в горле.

– Не застряну, – сказал он с максимальной уверенностью, на которую был способен.

– Откуда знаешь? – повторно спросил Джувон.

– Потому что ты меня не отпустишь. – Енчжу попытался улыбнуться. – Сам сказал и пообещал. А ты не из тех, кто нарушает обещания.

Джувон выдохнул, наклонился вперед и неожиданно обнял его. Крепко, по-братски, но в этом объятии была вся тревога последних дней, весь страх, который он старательно прятал за шутками и поддержкой.

– Вернись, – прошептал он Енчжу в плечо. – Обязательно вернись. Слышишь? Это приказ. От медиума к э… чувствительному психиатру.

– Вернусь, – тихо рассмеялся Енчжу, отвечая на объятие и чувствуя, как у самого предательски защипало глаза. – Обещаю. Куда я денусь от такого медиума?

Они сидели так несколько минут. В тишине ночной квартиры под тихое еле слышное потрескивание свечей. Потом Джувон отстранился, спешно вытер глаза тыльной стороной ладони и попытался улыбнуться:

– Попробуй поспать хоть немного. У нас на сон часа три максимум.

– Попробую, – кивнул Енчжу, хотя оба понимали, что сна не будет.

Джувон вернулся на свое место у стены. Енчжу снова лег, натянув одеяло. Закрыл глаза, стараясь расслабиться, считая вдохи и выдохи. Но все без толку, чего уж там. Перед внутренним взором снова всплывали коридоры с зеркалами, силуэт Пак Суры, темное зеркало-дверь с трещинами. И глаза. Всегда эти проклятые глаза кыгота, открывающиеся один за другим.

«Оно видит все, – вспомнил он слова из блокнота Пак Суры. – Оно ждет».

Что ж, пусть ждет. Завтра… Хотя нет. Уже сегодня оно получит то, чего не ожидало. Печати изгнания, ритуал Геджина и троих упрямых идиотов, которые не собираются сдаваться. Даже если придется улепетывать от кыгота в одних трусах.

Енчжу невольно усмехнулся в темноте, представив эту картину.

Да, они справятся. Они просто обязаны справиться.

***

Серый свет медленно просочился в окна, размывая тени по углам и прогоняя ночную тьму. Сеул за окном постепенно просыпался. Где-то хлопнула дверь подъезда, заурчал мотор первой машины, залаяла соседская собака на прогулке.

Люди собирались на работу, дети шли в школу, старики выходили на утреннюю зарядку в парк.

Но для Енчжу это утро было особенным. Возможно, последним. Хотя нет, не надо так думать. Он вернется. Обязательно вернется.

Он проснулся от густого, терпкого, въедливого запаха трав и благовоний.

Геджин уже был на ногах, напевал под нос песню о чеболе и хитрой лисице, которая оставила его ни с чем, проверяя точность разложенных амулетов. Джувон помогал ему, молча выполняя указания старика, поправляя нужные предметы. Петух, которого на время переселили в ванную, благоразумно молчал.

– Проснулся, – констатировал Геджин, заметив Енчжу в дверях. Старик был серьезен, как никогда, и даже обычные шутки куда-то испарились. – Хорошо. Умойся холодной водой и позавтракай. Только легкое, ничего тяжелого. Рис, овощи, чай. Никакого мяса, никакого кофе. И не надо на меня смотреть старшеклассником, которому не дают. Потом начнем подготовку.

– Какую подготовку? – спросил Енчжу, потирая лицо.

– Очищение. Тебе нужно войти в зеркальный мир с чистым разумом и спокойным духом. Любая лишняя эмоция, любая тяжесть – все это даст кыготу зацепку. – Геджин указал на ванную. – Душ, чистая одежда. Желательно белая или светлая. Потом медитация. И не дерись с петухом.

– Его надо покормить, – осознал Енчжу.

– Птенец после ритуала сбегает в магазин, – отмахнулся старик. – Все, бегом выполнять указания!

Енчжу кивнул и пошел в ванную. Вода из крана текла ледяная и обжигающе холодная. Он умылся, чувствуя, как сон окончательно отступает, сменяясь ясностью и собранностью. Потом долго стоял под душем, позволяя горячим струям смыть усталость и напряжение. Петух деликатно отвернулся.

Скоро в зеркальный мир, чтобы разместить печати, помочь Пак Суре и Ли Сухи запереть кыгота навсегда.

Ну, или умереть.

Енчжу выключил воду, быстро вытерся полотенцем. Надел чистую белую футболку и светлые брюки, которые Джувон молча положил на стул возле ванной. Посмотрел на себя в зеркало