Иной - Алексей Александрович Стопичев

— Меня с детства готовили к королевской жизни, но я даже не думала, что это настолько тяжело! Интриги, подкупы, различные течения среди царедворцев. Всех надо мирить, успокаивать, лавировать между всякими группами. Ино, я безумно устала!

— Всё будет хорошо, — произнёс я, накрыв её ладошку своей рукой, — Возьми Гордиса в советники, он поставит своих людей на ключевые посты, и анархия быстро прекратится!

— Но…- прошептала Жозефина, — Могу ли я ему верить?

— Ты можешь верить мне, — я постарался максимально мягко улыбнуться, — Я ведь не обманул тебя в главном. Не обману и теперь. Тем более, это взаимовыгодное сотрудничество. Поверь, нам твоя помощь нужна не меньше, чем тебе — наша.

Королева кивнула, погладила мою ладонь и спросила тревожно:

— Мы справимся?

— Вне сомнения, — пожал я плечами, — Всего один мятеж юного графа, которому, я слышал, только-только восемнадцать исполнилось?

— Да-да. Это сын от первого брака графа Моголо, пасынок графини Эссы, которая уже отреклась от него и не собирается покидать столицу.

— Графиня Эсса Моголо, — проговорил я, наморщив лоб, — Я был у неё на приёме!

— Может быть, — чуть сморщилась королева, — Графиня любит давать балы и приёмы. Правда, теперь ей это делать затруднительно, так как пасынок её перекрыл доступ к доходам, подняв провинцию Моголо на мятеж.

— А чего он бунтует-то? — спросил я королеву, — Вся остальная знать приняла тебя и живёт спокойно и тихо.

— Тихо — да, спокойно — нет, — Жозефина сузила глаза, — Постоянно, сволочи, плетут интриги. Просто затаились на время. И уже подыскивают фаворита, которого хотят подложить мне в постель и через него управлять государством!

Королева тихо и злорадно рассмеялась:

— Не знают, падлы, что фаворит у меня уже есть.

Я вновь улыбнулся Жозефине и сказал:

— Назначай Гордиса начальником Тайной канцелярии! Пора закручивать гайки и прекращать вольницу. А я отправлюсь на усмирение юного графа. Но вначале пообщаюсь с его мачехой. Уверен, что у них есть способ общения.

— Ино, — королева посмотрела на меня и спросила: — Ты ведь меня не бросишь?

— Никогда! — пообещал я, и даже не стал скрещивать пальцы. Потом встал, крепко поцеловал Жозефину, забрал приказ о назначении Гордиса и проговорил решительно: — Занимайся делами, а я уехал водворять спокойствие!

Уже через час я стоял возле особняка графини Эссы Моголо и просил доложить её светлости, что прибыл барон Пинатум. На удивление, Эсса не стала жеманиться, и приняла меня достаточно быстро. Правда, выглядела в этот раз графиня намного более тускло, чем на балу. Видимо, даже не посчитала нужным краситься, да и вообще стало заметно, что мятеж пасынка сильно на ней отразился. Эсса оказалась бледна и взволнована, комкала платочек в руках и тискала пальцы. Я не стал тянуть кота за все места и сразу перешёл к делу:

— Ваше сиятельство, мне поручили возглавить королевские войска, которые выдвинутся на усмирение мятежа, устроенного вашим пасынком. Но вначале я хотел пообщаться с вами, чтобы понять, не удастся ли решить дело миром.

Эсса пристально на меня посмотрела и проговорила одобрительно:

— Решение не полководца, а политика, барон! Вы умеете удивлять! Причём дважды за одно предложение. Вдруг неизвестного дворянина из другого государства ставят полководцем — само по себе уникально. А то, что этот дворянин ещё и умён — удивление второе, — графиня взяла в руку стакан с водой, выпила и произнесла: — Увы, я уверена, что решить дело миром с Раулем не получится.

— Слишком своенравен? — спросил я.

— Слишком обижен, — скривилась Эсса. И поспешила объяснить: — По завещанию почти всё наследство мужа досталось мне. Раулю — лишь пара деревень в провинции. Но влияние его там было велико. Местные дворяне постоянно с ним находились. Одни воспитывали юного отпрыска и надеялись через него усилить своё влияние. Вторые — воспитывались вместе с графом. Ох, мне ли вам объяснять, барон?

Эсса дождалась моего кивка, подумала немного и добавила:

— И не все дворяне были согласны с тем, как мой покойный супруг распорядился наследством. Думаю, они и подговорили Рауля на мятеж. Но, бунтовать против мачехи — слишком низко, по их мнению. К тому же, идти против воли покойного графа, вроде как. Вот и решили поднять бунт против королевы.

— Против короны, — уточнил я, — Не важно, кто на троне — молодой граф поднял мятеж против короны и против своей страны.

— Ну, так накажите его за это! — сверкнула глазами графиня, — И верните мне земли. Уж слишком дорого они мне достались, чтобы этот недоросль…

Глава 3

Битва с мятежниками

Солнце только-только осветило горизонт, а армия молодого графа Моголо уже выстроилась в поле, напротив наших позиций. И я вспомнил, как две недели назад Змей презрительно кривился, оглядывая ряды королевской гвардии. И говорил мне еле слышно, не слезая с седла:

— Милорд, как с этим сбродом можно выиграть войну?

Два корпуса королевских войск действительно выглядели не самым лучшим образом. Даже щиты оказались разномастными, не говоря об одежде, оружии и защите. У одних шлемы оказались полукруглыми, у вторых — островерхими. Третьи и вовсе щеголяли в чём-то ведрообразном. Да и строй воинов королевского войска больше напоминал не натянутую тетиву, как в уставе написано, а след от бычьей струи, когда тот на ходу испражнялся, виляя ляжками. Два командира корпусов — графы Эшли Котон и Эреми Леп взволнованно сидели в сёдлах. Котон, как чуть более старший, проговорил, извиняясь:

— После смерти его величества буквально в течение месяца многие ветераны ушли из армии. Часть боеспособных подразделений на границах, и сразу их отвести в столицу, не оголив рубежи — невозможно, — граф говорил о том, что я и так хорошо знал, но я не перебивал его, бесстрастно кивая. И Эшли продолжил: — Потому эти два корпуса пришлось собирать из всякого…

— Сброда? — спросил Уильям. Лицо графа дёрнулось, но он сдержался и ответил тихо:

— Не совсем, сэр. Скорее, из необученных. И нам не хватило времени, чтобы хоть чуть научить их.

— Значит, будут учиться в бою, — холодно ответил я графу и чуть растянул губы в улыбке: — Сколько всего у нас людей?

— По полторы тысячи человек в каждом корпусе, милорд, — теперь ответил Леп, и