Опасный. Волшебный. Кот - Маргарита Ардо

Я виновато улыбнулась.

— Ну прости меня, Говоруша, я случайно разрешила Стасу прийти, потому что растерялась. Я никак не ожидала, что он Кощей…

Нижняя губа синего кота задрожала, словно он собирался заплакать.

— Не ожидала она, а мне теперь что? Куда? Вот куда мне прикажешь? Все жертвуешь ради высшей цели, а они, а вы…

Синяя мохнатая губа затряслась еще больше.

— Ну я придумаю что-нибудь, — примирительно проговорила я. — Не волнуйся ты так. Пожалуйста!

Ноль снисхождения. Котейшество в синих мехах не готово было спустить драму на тормоза.

— А утку в соусе хочешь? — проворковала я. — Ты, наверное, уже голодный. Весь в делах, в заботах… А Стас устал сильно, он точно сейчас не придет — наверняка отсыпается. Чуть попозже я сама к нему зайду.

Говорун важно поднялся и прошел в сторону кухни. Остановился возле холодильника, все еще оскорбленный, но уже слегка сдавший позиции. Мол, где там твоя утка?

Я выбрала красивую стеклянную мисочку ему под цвет, выложила туда кошачий корм и поставила перед котом так же молча. Говорун слизал в секунду. Я добавила новый пакетик. Муррр, и снова миска пуста, даже мыть не надо. Выдавила третий. Опустошив, кот отодвинул лапой миску. Глянул на меня пытливо.

— Вот и ему ты так же позволишь собой манипулировать?

— А ты мной манипулируешь?

— Без зазрения совести! Нельзя быть такой доброй. Только со мной можно.

Он сверкнул когтями. Миска взлетела в раковину, вода в смесителе включилась. И словно живая, сама вылизала едва заметные следы от кошачьего угощения. Миска вытерлась о полотенце и взлетела обратно на полку. Я ахнула. Кот довольно повел синей бровью.

— Говоруша, а Стас правда Кощей?

— Сама ж видела. Чего спрашиваешь? Почему не убежала в ужасе, вопя на весь ЖК? Ты не вопила, это точно! Я б проснулся!

— Ну он так улыбался. И за меня переживал. И в канаву не дал влететь головой. Хотя страшно, конечно…

Говорун помотал головой и снова фыркнул, почти чихнул. Я села на пол рядом с котом, погладила его между ушами.

— Почему он такой, а? Стас сам ничего не помнит, думает, что просто у него проснулись какие-то магические силы…

— Болван! — бросил кот, не переставая урчать. — А должен сам вспомнить!

— А как он мог такое забыть? Может, он все-таки не Кощей, просто чем-то похож?

Кот оттолкнулся задними лапами от плитки на полу и практически взлетел на холодильник. Свесил оттуда голову, чтобы смотреть свысока, хотя у него это и так получалось.

— Кощей, Кощей.

— Но ведь так не бывает!

— Тебе не надоело еще? У тебя кот на холодильнике разговаривает, в мире мертвых от скелетов побегала, аспид чуть не сожрал, а она свою старую песню: «Так не бывает!» Бывает. Еще как!

— Но ты кот, и знаешь, что ты кот, а Стас даже не догадывается.

— Потому что тупой! Утку с зайцем и сундуком ему на праздники дарили? Дарили. Сказки подсовывали. Везением огорошивали, а он вдруг на тебе: агностик и материалист! — фыркнул кот.

— Но ведь он теплый! Даже горячий! — воскликнула я.

— Угу, еще поцелуй его, — буркнул Говорун.

— Надо поцеловать? Я попыталась. А он благородный…

— Тьфу! — Кот поморщился. — Думал, ты приличная. Правильно запрограммированная маминым воспитанием. И тетиным. На разум твой я, конечно, не рассчитывал…

Я рассердилась и вскочив, уткнула руки в бока.

— Так, Говорун! Не надо мне про блондинку! И про морально-этические нормы! Еще нечисть мне тут не вычитывала! Тети хватало! Кого хочу, того и целую! А вообще, я думала, что как в сказке, поцелую, он и проснется! Говори, давай, что произошло! Иначе прямо сейчас звоню Стасу и приглашаю!

Шерсть на загривке кота вздыбилась.

— Так с вами, с людьми, спутываться. И Кощей однажды спутался. Решил переродиться человеком, чтобы попробовать, каково оно! А потом забыл всё! Уже много веков как забыл!

— Почему забыл?

— А ты помнишь, кем в прошлой жизни была?

— Нет, — удивилась я. — А у меня была прошлая жизнь?

— Думаешь, что ты сразу из пыли и в блондинку? Ума палата! В том главная засада: как человеком рождаешься, так вообще ничего не помнишь! Живешь, как балда, думаешь, что один раз, а сама уже тысячу раз переродилась, но не поумнела.

— Но он же Кощей, почти всесильный колдун, если сказкам верить…

— А без разницы! Таково условие человеческого рождения. Будь ты хоть богом. Как только спустишься духом в человеческое тело, так память будто ластиком стирает. Единицы есть особенные, кто умудряется вспомнить. Но вы все не из них. И Кощей тупой. А мир, который позади оставил, кто защищать будет? Видела, что там творится без хозяина-то?

Я кивнула, оторопевшая.

— Яга, напарница его, думала так же до Кощея добраться, достучаться, — продолжал кот. — Тоже в человечку дух свой отправила, переродилась. И забыла всё. Напрочь! Кикимора тоже сгинула, пойди разыщи ее. Так еще такая загвоздка, что в человеческом рождении каждый сам должен проснуться. До тех пор хоть пинай, хоть правду рассказывай, не выходит вернуться истинной сути до конца, по-настоящему. Может, во сне только! И мир ваш человеческий… — Кот громко фыркнул. — Такой уж он стал уродливый, материалистический, тьфу, что никто ничего не видит, не чувствует с этим вашим ынтырнетом и электричеством! Уже и дети в волшебство не верят! Мир тонкий иссякать стал, чахнуть; мир нави и того хуже, в анархию впал.

— А что же теперь делать?

— Взад надо главного возвращать и точка! Я один призраков сдерживаю, да мочи больше нет! Не те мои силы, как у хозяина настоящего! Помру и коньки отброшу…

— А я думала, ты уже немножко мертвый, хоть и ешь.

Кот закатил глаза, всем своим существом выражаясь неприлично о моих умственных способностях. Ну, зато я дизайнер хороший…

Паузу между нами, как стекло на осколки, разбил звонок в дверь. Кот вздыбился, вытаращив глаза в ужасе. Холодильник заходил ходуном.

— Это ОНННН!!!!

— Спокойно, — шепнула я. — Я его не впущу.

— Только не рассказывай ему, ничего не рассказывай! Должен сам! Не то худо будет! — прошипел кот, уменьшаясь в размерах до жалкого комочка шерсти.

Я приложила палец к губам. Звонок раздался снова, требовательный, до мурашек. Я погрозила коту на всякий случай. И пошла открывать. В увеличенной линзе дверного глазка улыбался Стас с грандиозным букетом. За ним кружились вороны и черный плащ, призрачные, конечно. Угу, покой нам только снится. Хорошо, хоть цветы настоящие, не из того мира…

И вдруг в голове промелькнула странная мысль: а кем я сама была в прошлой жизни? Уж не кикиморой ли? Или Бабой-Ягой?!