Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Новый съезд вернул нашу машину в тесные объятия города. Тут, ближе к центру, свободной земли было отчаянно мало, оттого теснились по обеим сторонам дороги дома: старые и новые — древние панельки времен завершения войны, когда жилья требовалось много, дешево и быстро; там же, плечо к плечу с ними, высились молодые красавцы из кирпича и гранита. Иногда казалось, будто не здания, а отцы и дети стоят плечом к плечу. И виделась в этом даже не смена поколений, а подвиг, который старики, пусть ветхие, но все еще горделиво и осанисто стоящие на мощных фундаментах, через бедность и надрыв сил совершили для того, чтобы росли рядом молодые, богатые и счастливые.

Медленно приближался центр города через традиционные пробки, гораздо быстрее росли цены за квадратный метр на рекламных баннерах, а Артем все молчал, обдумывая что-то свое.

Университет, в общем-то, далеко не в центре города — корпуса и общежития вынесены ближе к северо-востоку, забирая от столицы добрый десяток квадратных километров. Просто навигатор, который Артем пробудил в машине, вел нас напрямик через центр, не признавая сложности передвижения по перегруженной транспортом столице. Вернее, вел он правильно со своей точки зрения — ведь для княжеского авто допускалась куда большая свобода по правилам дорожного движения. Те же выделенные полосы со значком «А» — для автобусов, но Артему можно читать и «для аристократов». Только вот после новости о сложном статусе машины — то ли в угоне она, то ли нет — двигался он по дороге с осторожностью пенсионера, у которого на день просрочена страховка, в багажнике тело случайно сбитого оленя, а сам он немного нетрезв в связи с поминками по сохатому. А вокруг ни много ни мало столица страны…

— И ты занялся танками? — произнес наконец Артем недоверчиво.

— А что ты мне предлагаешь делать в такой ситуации? Начать курить?! — отозвался я на его недоверие.

Он только головой покачал и буркнул:

— Ладно, замяли, — уступая нагло влезшей из соседнего ряда «мазде».

«Мазда» моргнула габаритами: «Спасибо». Потом, видимо, присмотрелась к княжеским номерам и замигала «Спасибо» совсем уж отчаянно…

— Ну мы едем, нет?! — рыкнул товарищ и длинно бибикнул.

Впереди сорвались вдаль, обгоняя движение через две сплошных.

— Вот же сумасшедшие… — отозвался Артем, набирая скорость в наконец-таки приободрившемся потоке машин.

Дорога стремительно расширялась, уходила витками ввысь, падала под землю, пронзая ее на протяжении доброго десятка минут, потом вновь взметнулась на широкий мост, открывая вид на изгибы спокойной реки, к которой вплотную подступал лес — настоящая чащоба… тут, все еще почти в самом центре!.. А на вершине лесного склона, шедшего к реке, горделиво смотрели в небо шпили главного корпуса МГУ цвета платины и алебастра с темно-алым кантом у карниза. Если приглядеться, виделась и «свита» из университетских корпусов — невысоких, максимум в пять этажей, окруживших главное здание. К слову, частенько перестраиваемых практически с нуля — нервные студенты, обладающие Силой, в период сессии иногда срывались…

— Мы будем там учиться, — спокойно произнес Артем, не сомневаясь ни мгновение.

— Разумеется, — кивнул я, неотрывно глядя вперед.

Дорога повернула вправо под зеленую стрелку светофора и завершилась перед бетонным блоком с крупной и убедительной схемой, как выбраться на парковку. За блоком же кипела пешеходная жизнь: по асфальту, по тротуарным дорожкам уже расхаживали сотни людей самого разного возраста — от тех, кому предстояло сегодня сдать или не сдать экзамены, с группами поддержки из друзей и родни, до праздных зевак, кому время поступления в центральное учебное заведение год от года служило неплохим шоу.

— Вот сюда поверни, — указал я на полностью заставленную «восьмерку» парковочных мест, ближнюю к входу в главный корпус.

— Там все занято… — отметил очевидное Артем, вытягивая шею в поисках свободного места.

Гигантская, без шуток, парковочная площадка была заставлена полностью и переплетена медленно двигающимися машинами, занятыми тем же самым, что и Артем, — выглядыванием тех, кто может вот-вот отъехать.

В цепочке гражданских машин бесшумно сверкали сине-красными «люстрами» постовые автомобили, зорко пресекая через громкоговорители попытки запарковаться вторым рядом. В общем, многие, проехав всю парковку насквозь, выбирали обратный путь в город, потеряв всякую надежду. Благо еще можно было оставить железного коня у станции метро и вернуться по персональной ветке до университета.

— Поверни, — добавил я просительно и мягче.

— Ладно, сделаем круг, — проворчал он, выруливая и медленно двигаясь вдоль заставленных с двух сторон рядов.

Неожиданно в двух метрах от нас ожил двигатель габаритного белого микроавтобуса и выехал, освобождая нам место.

Отличное место, надо сказать — в сорока метрах от главного входа. От такого чуда кто-то даже выскочил из машины, надеясь занять место собственным телом. Но, углядев номера на машине Артема, с досадой остановился.

— Хочешь сказать, у тебя все распланировано? — покосившись на меня, запарковался Артем.

— Смею на это надеяться, — ответил я ему улыбкой.

— То есть вообще все? Куда нам идти, как, к кому?.. — не отрывая от меня взгляда, открыл дверь со своей стороны друг.

— Есть такое, — выбрался я из машины.

— Раньше ты любил неопределенность.

— В спокойствии и размеренности есть свои преимущества, — прищурился я на солнечный свет и повернулся. — Документы не забудь.

— А твои где? — достал он из машины укладку бумаг.

— В приемной комиссии, разумеется.

— Ну-ну, все просчитано, все учтено, — хмыкнул он. — Сколько у нас еще времени?

Мурлыкнул дважды брелок в руках Артема. Никогда он ее на сигнализацию не ставил — и вот…

— Полтора часа.

Полтора часа — это до момента открытия регистрации на первый экзамен. Статус Артема позволял его там же и «сдать», как и все остальные, которые будут позже. Но общего порядка никакой титул не менял.

— Быстро мы, — повернулся Артем в сторону площади и посмотрел с высоты роста на деловитую и чуть нервную суету абитуриентов, — могли бы что-нибудь посмотреть интересное по пути.

— Вон смотри, — указал я на площадь. — Самое интересное в Москве — это москвичи, — произнес я убежденно.

И смотреть действительно было на что. Наверное, когда прическа в Москве может стоить со среднюю месячную зарплату в нашем княжестве, так и должно получаться — необычный вид, необычная одежда, стиль, цвет волос, бижутерия, линзы в глазах. У парней. И почти то же самое, но при этом длинные, ниже колен и почти до пола, летние платья у девушек с красными, синими, золотистыми и зелеными волосами, причудливыми браслетами и сверканием каменьев в ожерельях и сережках.

И все они — с книгами, конспектами, стоя на ступенях или на брусчатке площади, сидя