Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

предъявленную ему фотографию Рыбакова, заглянул на обратную сторону, только что на зуб не попробовал. Мы замерли в трепетном ожидании — что нам сейчас этот каламбурист выдаст? А вдруг скажет — нет, и всё сразу станет неопределённым и нисколько не мобилизующим на дальнейшую работу. Но капитан нас не подвёл. Он отложил фотографию и веско сказал:

— Есть такой.

Он справился о чём-то по телефону с дежуркой и сообщил казённым языком, как будто протокол прочитал:

— Попов Иван Петрович, задержан без документов в речном порту нарядом транспортной милиции два дня назад. Доставлен к нам после безуспешных попыток в ЛОВДТ[37] подтвердить его личность.

Капитан победно глянул на нас и изрёк:

— Ну, мы-то его быстренько разъясним. Не таких раскусывали, как миленьких.

Мы лишили его этого удовольствия и вкратце, не раскрывая деталей, поведали о боевом пути товарища и почему он нас интересует. Уяснив ситуацию, капитан пришёл в сильное возбуждение и тут же потянулся к телефону без вертушки, что могло означать только одно — связь с дежуркой.

— А вот мы сейчас и посмотрим, какой он Попов, вот и посмотрим… — приговаривал он плотоядно.

Такая прыть вовсе не входила в наши планы. Надо было сначала почитать его дело, рапорта, объяснения, помозговать хорошенько, а уж потом действовать. И, честно говоря, за нами числился один должок, с которым мы рассчитывали закончить ещё сегодня и обязательно до встречи с нашим клиентом. Этим должком было посещение порта. Именно туда мы и планировали отправиться из райотдела, да только сыщики со своим предложением подбросить до «бродяжника» сбили нам карты. Вдобавок, начинать решительные действия, на ночь глядя, было совсем не оправданно.

Мы попробовали деликатно отвратить нашего весёлого опера от поспешных действий, но тот, видно, уж очень сильно застоялся в бомжацкой кислой рутине и теперь жаждал энергичных действий и великих побед. К тому же наши юные лица и провинциальная приписка (что такое Череповец по сравнению с самим Ярославлем?) побуждали его провести мастер-класс, следуя терминологии из моих поздних времен, показать высший пилотаж, так сказать.

— Сынки, вы ничего не понимаете в «колке дров». Железо надо ковать, не отходя от кассы.

Вот ведь Папановский Лёлик! Весь советский народ напрочь позабыл классическую пословицу про то, как ковать железо, и сплошь и рядом произносит именно эту версию из «Бриллиантовой руки».

— Щас, сынки, старый сыщик покажет вам класс игры на фортепиано! — всё более возбуждался толстопузик.

Он уже дважды употребил это слово — «сынки». А я его с армии не люблю. Хоть у нас в «погранцах» стариковством, как в других войсках, и не пахло, слово это всё равно носило обидный оттенок. А если вспомнить про мой реальный возраст, то и подавно. Но это, конечно, не главное. Главным было другое — требовалось во что бы то ни стало остановить прыть этого застоявшегося коня. Да и глупо получить нашего злодея уже сидящим в кутузке, а потом всё испортить необдуманными действиями. Вот уж теперь-то спешить надо медленно, а гарантии, что после нашего ухода товарищ капитан всё-таки не попробует свои силы в «колке дров», были ничтожны. И я решился. То, что я задумал мне не нравилось, но обстоятельства требовали.

Я добавил в голос металла, а в выражение лица — камня и заговорил казённым голосом:

— Товарищ капитан, вам уже сказано: ничего не предпринимать. Что тут непонятного? Всё, что могли испортить, вы уже испортили.

Хозяин «апартаментов» ошарашенно посмотрел на меня, соображая, как бы ему половчее ответить на такую наглость. А я продолжил:

— Уже двое суток в вашем заведении под чужим именем скрывается матёрый преступник, а у вас не хватило толку хотя бы проинформировать об этом заинтересованные инстанции, если уж не изобличить его во лжи. По сути дела, вы своими неквалифицированными действиями укрываете его от правосудия. А что если бы мы сами на вас не вышли — вы бы его завтра выпустили?

По-прежнему не давая передышки капитану, я вытащил паспорт Рыбакова и небрежно бросил его на стол.

— Вот этот паспорт, настоящий паспорт преступника мы изъяли с коллегой (коллега солидно кивнул) сегодня на хазе (тут мне пришлось сильно постараться, чтобы сохранить серьёзность), где он скрывался последнее время. И это в вашем городе.

Я сделал упор на слове «вашем».

— Почему до сих пор этого не могли сделать вы? Нюх потеряли? Нашу сводную опергруппу возглавляет полковник Семёнов из Главка, из Москвы. Прикажете мне сейчас же доложить о вашем ротозействе?

Товарищ капитан медленно менял выражение лица. В его глазах читался единственный вывод, который он впопыхах смог для себя построить: раз этот молокосос так ведёт себя, это может означать только одно — право имеет. Кто уж он там на самом деле, одному богу ведомо. Стало быть, поосторожней с ними надо, поосторожней.

— Товарищи, товарищи, вы меня не так поняли… — начал он поспешно отрабатывать назад. — Всё будет сделано, как надо.

А мне другого и не требовалось

— Вот и славно, товарищ капитан, — протянул я ему незримую руку помощи. — Теперь, когда мы всё прояснили, важно договориться о дальнейшем.

И мы договорились. Капитан притащил нам тощее дело на псевдо-Попова, в котором мы ожидаемо ничего интересного не нашли, кроме одного рапорта, который стоил всех остальных бумаг и подтверждал необходимость посещения речного порта. Это был рапорт тех самых постовых из порта. В нём ребята вполне толково изложили, что капитан такой-то буксира такого-то обратил их внимание на подозрительного гражданина, который ходил по судам, стоящим у причала в поисках работы. Капитан его проверил во время разговора и убедился, что тот во флотском деле понимание имеет, но в отдел кадров почему-то идти не хочет. Это показалось странным, а когда соискатель ещё и намекнул, что готов «подмазать» кого надо, если потребуется, то он, как старый коммунист и фронтовик, это поганство терпеть не стал, а велел кликнуть милицию. С учётом изложенных