Обратный отсчет - Токацин

— в третий раз повторил он, угрюмо глядя на разведчика. — Образцы всего, что может быть положено в эти сосуды. Пока не установим, что стекло не растворяется — местным его не показывай!

Вепуат раздражённо вздохнул.

— Вот вечно ты упрёшься на ровном месте! Сто раз же проверяли. И сейчас ты ещё раз проверил. Стекло химически устойчиво! Откуда у флоры Сфена Огня возьмётся аналог плавиковой кислоты⁈ Тем более, мать моя колба, у флоры пищевой⁈

— Мифрил тоже был химически устойчив, — буркнул Гедимин. — Пока не проело экран над реактором. Без опытов с образцами говорить не о чем.

Кто-то под дверью громко хмыкнул и, протянув руку, откинул полог вместе с защитным полем на пороге.

— Кет и Хепри заняты делом? Зрелище редкое, но приятное, — хмуро сказал Кенен Гварза, ставя на стол закрытый контейнер — земной, из химически стойкого фрила. — Айзек забыл отдать.

— Что это? — спросил в спину уходящему Гварзе Вепуат. Гедимин, досадливо щурясь, приподнял крышку.

— Образцы, — донеслось с улицы. Гедимин посмотрел на содержимое и еле слышно хмыкнул.

— Я думал, Айзек ими займётся.

— Айзек решил, что это по нашей части, — Вепуат вынул из контейнера лоскуты белой, желтоватой и серебристой ткани, проложенные прозрачной скирлиновой плёнкой. — А, вот тут записка. Смотри-ка, на бумаге.

«Тесты с Би-плазмой — ноль. Тесты с сарматами — ощущения сносные, 60 часов — повреждений не обнаружено. Гедимину и Вепуату — проверить по своей части,» — прочитал Гедимин.

— На ком они, интересно, ставили опыты? — Вепуат оглянулся на полог, снова прикрытый защитным полем. — Гварза, я смотрю, себя не жалеет… Значит, Айзек думает, что из асаана можно и для сарматов делать одежду? А хватит нам асаана-то? Вон, Сэта живут на нём — и то каждому досталось по узенькой тряпочке…

Гедимин, не слушая его рассуждения, раскладывал образцы по пробиркам и кюветам. Долговременные опыты следовало начать прямо сейчас, чтобы четыре часа «прогулок» по Сфену Огня не пропали даром. «Проверить на прочность — на растяжение и истирание,» — думал сармат, наматывая желтые, белые и серебристые нити на струбцину. Пару витков они выдерживали, не взрываясь, — и вот на эту «устойчивость» их тоже следовало проверить.

… — Чего они там опять? — Вепуат оглянулся на лагерь аборигенов и недовольно сощурился. Гедимин озадаченно хмыкнул. Ничего необычного там не происходило — «солдаты» Скогнов, как всегда, вместо патрулирования холма сбились у полевой кухни и что-то обсуждали. В центре их круга светился посох стража; в неярком сиянии Гедимин разглядел силуэт гигантского богомола.

— Политинформация, — сармат криво ухмыльнулся. — Наверное, про Сфен Огня. Хассинельг, небось, рассказал, как попал в плен…

— Надеюсь, им там разъясняют, что к разлому лучше не лезть, — буркнул Вепуат и резко отвернулся. Гедимин снова мигнул.

— Им-то с чего туда лезть? Они охраняют лагерь. Ладно — Хассинельг, он знал, что может удрать…

— И то не вышло, — отозвался Вепуат. — Пойти бы к ним — но, пока там Гор, всё без толку. Грёбаная креветка!

Гедимин удивлённо покосился на него — Вепуат снова сильно разволновался, по мнению ремонтника, на пустом месте… и от этого самому Гедимину становилось неспокойно. Он ещё раз оглянулся на шатры — Скогны, закончив «политинформацию», потянулись за мисками с варевом, белый посох куда-то пропал… «Может, они собираются, как посветлеет, уехать к себе в город,» — подумал Гедимин, отворачиваясь от лагеря. «Пора бы. Думал, им быстрее надоест.»

…Гедимин отпустил шлейки, и Сокол, сорвавшись с его руки, взлетел в небо — туда, где уже носились, выгибая узкие крылья, Чужак и Подранок.

— Э-эй! — крикнул с холма Вепуат, размахивая пакетом. — Поднимайся!

Сэта, собравшиеся рядом с ним, расступились, освобождая Гедимину дорогу. Кто-то осторожно дотронулся до его брони и тут же отдёрнул руку. Гедимин озадаченно мигнул — «новая традиция?»

— Вот, — Вепуат гордо встряхнул пакетом. — Всё, что там водится. Немного, но на опыты нам хватит.

— Образцы пищи? — Гедимин отобрал у него пакет. — Так быстро⁈

— Это ж пища, а не тонна кейека, — ухмыльнулся Вепуат. — Если отсюда до города — доля секунды, то уж за час в огороде порыться успеешь. Я просил собрать всё-всё, даже то, что обычно ни в чашки, ни в кувшины не кладут. Вот, смотри…

Он растянул горловину пакета. Наружу высунулись белесые и красноватые побеги, чёрные полосы чего-то влажного, расплющенный пузырь с бахромой…

— Жидкое я уже перелил — у местных ёмкости уж очень громоздкие, — деловито пояснял Вепуат, хватая по очереди разные образцы. — Вот это они толкут, мнут, а потом жарят, пока не затвердеет. А это надо растолочь с водой источника и оставить на ночь. А сюда внутрь напихать вот этого, мяса, пряных семян, потом всё вместе жарить. Или так просто жарить — на зубах забавно хрустит.

Гедимин увидел на самом дне обрезки чего-то, похожего на высушенные образцы мышечной ткани и внутренних органов. «Вот и мясо. Интересно, чьё. Надо будет сверить ДНК…»

— Это распространённая еда? — спросил он. Вепуат оглянулся на Сэта и закивал.

— Да, самая обычная. Вот эти штуки едят, проснувшись. А эти — перед сном. Перед сном, говорят, нужно есть много пряностей. Чтобы помнить хороший вкус, когда спишь. Чтобы, если уйдёшь в огонь, вспомнить и вернуться.

Он заглянул Гедимину в глаза и криво ухмыльнулся. Сармат вспомнил вчерашний ритуал, существ, расплетающихся на клеточные нити, и его передёрнуло.

— Они и во время сна могут…

Вепуат наклонил голову.

— Во сне плохо помнишь, кто ты. А они уже очень сильно огонь. Очень легко забыться… Чего ты так смотришь? Что мне рассказали, то я передал. Думал, тебе интересно.

— Угу, — отозвался Гедимин, глядя на полосы красного свечения. Они со вчерашнего дня оплетали сетью всю долину, а стрелка-указатель под экраном дозиметра утыкалась в горизонт — туда, где лежал ближайший город Сэта. «Что-то очень странное. Кейек не может оставаться нагретым так долго. И „светить“ с такой интенсивностью там нечему. Какая-то реакция до сих пор не затухает. И спросить о ней некого.»

…Нити и фрагменты «асбестовой» ткани лежали в стеклянном контейнере внутри миниреактора — Гедимин сидел в бункере, а испытания шли своим чередом. «Удобно,» — подумал он, едва заметно ухмыльнувшись, и устроился поудобнее в кресле. Зеркальный «монитор» отражал нити-индикаторы рамочных радиометров,