Обратный отсчет - Токацин

— Подвеску отдай, — буркнул Вепуат. — Давно стражи стали ворами?

Хассинельг заметно смутился.

— Руниен просил проверить — вдруг Сэта стали мирными… вдруг с ними можно говорить. Ты бы сам не дал подвеску — пришлось брать тайком. Её Сэта забрали… чтоб им погаснуть!

Гедимин мигнул — смысл слов Хассинельга дошёл до него с запозданием.

— Руниен? Так эту дурь ещё и не ты придумал⁈

— Угу, — Вепуат тяжёло вздохнул. — Мне-то казалось, у вас обоих есть мозги. Видимо, всё выкипело. Так почему злобные Сэта тебя не убили?

Хассинельг уткнулся взглядом в обугленную землю.

— Я заорал, что… что равные Куэннам взорвут весь проклятый город. Они скрутили меня и сказали… сказали, что если я нужен равным Куэннам, они меня заберут. И засунули меня в ту нору. Там сесть — и то негде!

— Там было чем дышать, — качнул головой Вепуат. — На нижних ярусах — плюс сто десять, между прочим. Ты бы изнутри обуглился. М-да-а… Слышал, Гедимин? Мы всё-таки заработали авторитет!

Гедимин угрюмо кивнул.

— А вот стражи остались при своём… Хассинельг! Скажи Руниену и всем остальным, чтобы так больше не делали. В другой раз Сэта могут и наплевать на всех Куэннов. Если вы тут тысячу лет грызётесь — хотя бы сами это учитывайте!

Вепуат тронул его за плечо.

— Тш! Говорить уже не с кем, — он кивнул на пустое место, оставшееся там, где только что стоял Хассинельг. — Дурак! Мало Сэта над ним ржали. Надо было через день его забрать — может, мозги включились бы.

— Да чтоб их всех… — Гедимин сердито сузил глаза и зашагал быстрее. «А ведь Сэта действительно его не убили,» — навязчивая мысль не давала ему покоя. «Потому что он сослался на нас. Хотя он влез на их территорию… и явно была какая-то драка. Вепуат прав. Сэта умеют держать слово. Они договороспособны. Возможно, и другие нергоны… если бы удалось поддерживать мир хотя бы вокруг „Элидгена“… А, hasu! Моё дело — реактор строить. А я чем занят⁈»

… — Так и есть. Полное разрушение структуры… — Гедимин сам не заметил, как произнёс это вслух. Впрочем, слушать его было некому — в закрытом бункере не было никого, кроме выглядывающего из реактора хранителя. Существо прижало тонкое щупальце к виску сармата, и периодически, отвлекаясь от изучения сканов, он чувствовал кожей пристальный взгляд. Отвлекался он редко — то, что записал сканер, сейчас занимало его сильнее, чем любопытствующий хранитель.

— Вот этот момент, — сармат остановил запись, на которой несканируемая плотная структура начинала «прорастать» тонкими волокнами, тянущимися вверх. Процесс распада занимал секунд пять от первых признаков «расплетания» до превращения плотного силуэта в пучки шевелящихся нитей — и в эти же секунды скачкообразно росла температура, от полусотни градусов Цельсия доходя до полутора тысяч.

— И ведь она… эта структура… она остаётся тем же существом. Она не сканируется, — прошептал Гедимин, увеличивая фрагмент нитевого пучка. Этот пучок в пещере Сэта выглядел огненным столбом и вёл себя, как и полагалось плазме и конвекционным потокам; но конвекционные потоки просматривались отдельно, как и часть воздуха, нагретая до превращения в плазму, а «превратившийся в огонь» Сэта был отдельно — и, насколько мог понять Гедимин, количество вещества, из которого он состоял, практически не изменилось.

— Туда бы весы подсунуть. На весь процесс трансформации… — сармат ненадолго представил себе Сэта — на вид вполне обычных позвоночных, со специализированным клеточным строением, не какую-нибудь эа-форму, для которой нормально разваливаться на куски… «Как у них это получается? Особенно — обратный процесс?»

С момента, когда жрецы начали «собирать» существо обратно, Гедимин просматривал запись по кадрам. Волокнистая структура слипалась в плотную секунд за десять, но процесс, запустившись, несколько раз срывался — пучки соединившихся волокон снова распадались. «Что жрец вбросил в огонь? А, вот оно, всё видно… Это органика. Похоже на измельчённую кость… да, вот и крупный фрагмент… И как всё это объяснить⁈»

Он снова и снова пересматривал процесс неудачной трансформации, — плотная структура распалась на волокна с замедлением и не вся, и, видимо, это было связано с недостаточным нагревом — «огонь» был на полсотни градусов холоднее. Как это заставило «огненный» шар расшириться, Гедимин не знал — он мог только искать на записи отдельные волокна, в этот раз далеко отошедшие от общего пучка. Количество вещества, из которого состоял Сэта, ожидаемо не поменялось, только плотность упала — нити стали горячими, удалившись друг от друга, возможно, атмосферный воздух подстегнул какие-то процессы… Гедимин видел, как защитное поле собирает развалившееся существо обратно в кучу, прижимает волокна друг к другу — и, когда они сближаются, что-то сворачивает их в клубок и собирает в плотную структуру. «А они в этом волокнистом виде… до какой-то степени осознают происходящее,» — думал сармат. «Жрецы уговаривают их снова… скомпоноваться. А иногда они сами могут… от испуга или ещё от чего-то. А вот интересно… тот костёр выглядел так, будто может поджечь пару кварталов. Если бы его упустили, он бы правда так растянулся? С тем же количеством вещества, — то есть, по кучке клеток на квадратный метр? И… в таком виде он ещё соображал бы, что делает?»

Гедимин выключил сканер. Перегретый мозг требовал охлаждения. «Вот ведь бредовый мирок,» — сармат тяжело вздохнул и уставился в светящийся монитор. «А мне ещё не нравился живой реактор. Эта простая и логично устроенная форма жизни…»

… — Что-то вроде молекулярных нитей, да? — Вепуат, положив перед собой два сигма-сканера, сверял показания. — Ну-у… это могут быть и клетки. Длинные такие клетки. А! Ты это видел? Правда, похоже на аксоны? Если там, внутри, распределена нервная ткань…

Гедимин слушал его вполуха. За время дежурства у реактора он достаточно насмотрелся на записи огненной трансформации — и больше не хотел ни видеть её, ни обдумывать. Сейчас перед его глазами была гораздо более понятная и приятная для мозга штука — полная кювета «жидкой молнии», в которой растворились мифриловые опилки. Осталась маслянистая рыжеватая жижа; хлопья в растворе быстро распались на отдельные молекулы, образовав равномерную смесь с остатками «молнии». Гедимин встряхнул её, стараясь не разбрызгивать — жидкость колыхнулась и замерла, оставив на стенках кюветы тонкую рыжеватую плёнку.

— Интересно, возможен ли обратный