Обратный отсчет - Токацин

на стол; надо было насадить её на цельнотянутую трубку из синего металла — она уже остыла, и Гедимин перенёс её в шатёр — но сармат думал, что это подождёт. — По образцу сэтских дудок. Странная всё-таки штука.

— Ага, — согласился Вепуат, подбирая мундштук и заглядывая в отверстия. — Вот как, значит, влияет строение челюстей… Один раз дунуть могут — сильно, куда придётся — а вот медленно выпускать воздух, вытянув губы в трубку… Ну да, откуда у Сэта настолько мясистые губы…

— Долго дуть и не надо, — отозвался Гедимин. — Один раз с силой растянуть стеклянный пузырь — больше ему не нужно. А будет нужно — подогреть и дунуть ещё раз. Они должны справиться. Если эта технология их вообще заинтересует…

Вепуат, отложив недоделанную стеклодувную трубку, похлопал сармата по локтю.

— Вот вечно ты волнуешься раньше времени! Пойдём покажем им твои стеклянные штуки. Ты вчера ничего стеклянного не видел? А было бы — обязательно наткнулся бы. Значит, они так не умеют. Пойдём покажем!

Гедимин резко качнул головой. «Стеклянные штуки» всей кучей лежали в дальнем ящике стола; сармат на всякий случай его застопорил, чтобы открыть можно было, только выломав. Там же лежало и вчерашнее почти готовое зеркало; Гедимин мельком подумал, что на нём можно было бы опробовать резку раскалённым ножом — за неимением лучевых резаков и алмазной крошки аборигенам придётся справляться как-то так… но, оборвав мысль на середине, тихо вздохнул и повернулся к выходу.

— Идём уже.

«Со вчерашней беготнёй даже образцы асбеста не изучил. А тут ещё ты со своими „трилобитами“…» — думал Гедимин, со сложенной стойкой под мышкой поднимаясь на соседний холм. Гравий блестел в свете фонарей — выпала роса; особенно ярко блестели наполненные чаши туманников.

— А я вот думаю… — начал было Вепуат у самого разлома, но Гедимин толкнул его в спину, и сармат шагнул вперёд — и тут же остановился.

— Смотри!

Гедимин замер рядом с ним, растерянно мигая.

Сначала он подумал, что кто-то вымазал церой кончики скальных зубцов и подсветил кратеры. Может, это и было так, но светилась не только цера. Ветвящиеся линии тянулись, пересекая валы и пронизывая кратеры, и над ними поднималось неяркое красноватое свечение. Гедимин сунул в световой поток дозиметр и шёпотом помянул уран и торий. Из-под земли текла чистая «сигма», распространяясь по непонятно из чего сделанным каналам. Сигма-сканер, как и следовало ждать, показал только рябь, натянутое над линией защитное поле — волнистые красные разводы.

— Что там? Что? — нетерпеливо спросил Вепуат, заглядывая в экран. — Вчера его не было!

— Угу, — сармат опустил прибор. Стрелка под экраном дозиметра указывала чётко на ближайший город Сэта — и у Гедимина было ощущение, что все странные линии сходятся к нему же.

— Красиво, — Вепуат, сделав шаг в сторону, огляделся по сторонам. В мешке на его плече уже возились, недовольно хрюкая, «трилобиты». «Плюс двадцать два,» — Гедимин покосился на термометр. «Что-то не то здесь с погодой.»

— А так даже удобнее, — ухмыльнулся Вепуат, вытряхивая животных из мешка. — И фонари не нужны. Если только «трилобиты» не испугаются… А нет, не боятся.

Животные, сделав по кругу над ближайшими кратерами, опустились на расправленные перья Вепуата. Сармат щёлкнул по броне — они втянули крылья и подобрали хоботки.

— Давай тогда работать. Вкопай кость неглубоко, плоским местом кверху, — пусть пробуют бить с налёта.

— Драться учишь? — Гедимин недовольно сощурился. — С кем? Они кому угодно на один удар копьём.

Вепуат ухмыльнулся.

— Посмотрим. Во-он там вкопай кость — как раз им место для разгона…

…Первые Сэта на «трибунах» появились сразу же — не успел Гедимин выставить «трилобитовую» мишень, как в кратерах вдобавок к красным огням загорелись жёлтые. Сармат уставился на кость с плоским верхом, будто впервые её видел, — уши и затылок неприятно жгло. «После вчерашнего спектакля — хоть в разлом не выходи,» — думал он, угрюмо щурясь. На красные подземные линии он старался не смотреть вовсе — от их вида просыпалось неприятное ощущение, что, возможно, спектакль был не совсем спектаклем.

«Трилобит» не спешил атаковать мишень — он подплыл к ней медленно, высунул хоботок, обнюхал её, попытался прикусить…

— Heta! — крикнул Вепуат и защёлкал по броне, подзывая животное на руку. Гедимин невесело ухмыльнулся. «Видимо, не боевые. Кто-нибудь видел боевых трилобитов?»

…Кость вылетела из рыхлого пепла и застучала вниз по склону. Гедимин спрыгнул за ней, но она, не задержавшись на спуске, отрикошетила от камня и ушла под скалу, впившись в пепел. «Как только „трилобиты“ себе щитки не ломают…» — покачал головой сармат, оценив силу удара.

Он выбирался с найденной костью из-под скалы, когда услышал с возвышенности трескучую речь. Говорил Вепуат — его голос Гедимин узнавал и в такой модификации. Взлетев на вал, сармат увидел Сэта — «инженера» из цеха «асбестообработки» с браслетами из цветных шнуров. Рядом с ним стоял кто-то из жрецов — Гедимин опознал его по цветной набедренной повязке и нагрудному украшению из миниатюрного черепа. «Черепушка, похоже, от нхельви,» — мелькнуло в голове; сармат неприязненно сощурился и шагнул к Вепуату.

— Чего им надо?

Сэта, замолчав, отступили на шаг и склонили головы. Гедимин мигнул.

— Ты вовремя, — повернулся к нему Вепуат. — Тебе, кажется, интересно было, как Сэта лечат силикоз? Нас зовут на ритуал огненного превращения. В основном тебя, как верховного жреца Пламени. Но и меня тоже.

Гедимин помянул про себя спаривание «макак».

— На кой им в госпитале жрец чего бы то ни было? И что им нужно от ядерного реактора?

Вепуат развёл руками.

— На месте увидим. Реактор с тобой, понадобится — достанешь. А пока напиши Айзеку… а, ядро Сатурна! Альготу напиши — пусть засунет всех зверей в шатёр и пристегнёт шлейки! В прошлый раз у него Подранок мотался по шатру, чуть наружу не вылетел.

…Город светился. Гедимин не ошибся — горящие подземные линии расходились именно отсюда, от огненно-красных колец, окруживших каждую ложную фумаролу. Сармат взглянул на струи раскалённого воздуха и помянул про себя уран и торий — судя по размаху извержения, температура на нижних ярусах перевалила за сотню градусов. «М-да, подогрели их, как надо,» — думал он, осторожно спускаясь по свисающим балкам. «Надеюсь, теперь им не холодно. А всё-таки странно, — кейека тут мало, под прямой луч попали считанные