Обратный отсчет - Токацин

— Остыло. Когда раствор зальёшь?

— Когда отполирую, — отозвался Гедимин, выгребая из печи раскалённые дожелта камни. Среди них было два осколка с гравировкой — температуру они подняли на треть.

— Оно и так гладкое, — Вепуат, с сожалением посмотрев на остывшую печь, опустил чашку в пустой поддон. — Не успел сделать орнамент…

— Себя разглядывать — гладкое. Передавать данные в системе без искажений — нет, — Гедимин покосился на очередную никому не нужную посудину и пожал плечами. «Орнамент…» — ему на секунду стало неловко. «Да, поторопился я остудить горн. Но — мог бы и предупредить, что ему ещё нужно. Я бы подождал.»

— Гедимин, — Вепуат подобрал со стола один из формовочных черпаков и внимательно его рассматривал. — А если горячее стекло прижать к выпуклому рисунку — он же отпечатается?

— Ну да, — Гедимин заглянул в черпак, не нашёл там ничего выпуклого и озадаченно хмыкнул. — На пластичном — отпечатается. Я тут сточил неровности, где ты их нашёл?

— Я тут подумал, — сармат отложил черпак и покосился на остывающую чашку. — У местных мастерских есть клейма. Фирменные знаки. Нам тоже такой нужен. Тем более — технология у нас уникальная. Что-нибудь, чтобы всем было видно — что это и откуда.

Гедимин поморщился.

— Кому видно? Местным? Ты что, не слышал — нам запретили чему-либо их учить. Мне что, из-за стекляшек драться с Гварзой?

Вепуат криво ухмыльнулся.

— Я помогу, — пообещал он, глядя Гедимину в глаза. — Оно того стоит. Так что насчёт фирменного знака? Клеймо я сам вырежу — тут где-то были деревяшки.

Гедимин пожал плечами.

— Ну, режь «трилистник». Раз мы его всюду пихаем. Всё равно местные не знают, что он значит на самом деле.

«И всё равно все твои чашки и фляжки дальше печи не уйдут,» — закончил он про себя. «Отработаю производство зеркал и дутой посуды — и пущу все эти цацки на шихту.»

…«Жидкая молния» испарялась медленно. Гедимин видел, как она, слабо искря, стекает по змеевику конденсатора. Он смотрел на поверхность, постепенно из жёлтой становящуюся сероватой; через час все составляющие мифрила должны были осесть, распределившись по стеклу ровным слоем.

— Положить его в лужу раствора — было бы ровнее, — вслух подумал он. — Но испаряться будет с искрами. Будут пузыри, весь слой собьётся.

— Угу, — отозвался Вепуат, вынимая из тисков кусочек прокалённой древесины. На чёрной поверхности виднелся старательно вырезанный символ радиационной опасности.

— Теперь его на рукоятку… — разведчик перебрал выложенные на стол тонкие трубчатые кости, попробовал их пальцами на излом и отложил все, кроме одной. — И завтра можно будет опробовать. Это для крупных вещей. А на мелких… может, когтем выцарапать?

— Можно, — согласился Гедимин, думая о том, что к моменту переплавки у него наберётся много вторсырья. — Точка по центру, по кругу — три ломаные линии. Как растительный орнамент… Ты что там, бусины собрался клеймить?

Вепуат хмыкнул.

— Бусина бусине рознь… А вот если к горячему стеклу прижать кусок гзеша — полимер испарится, а краска останется?

Часть 16

11–16 дни месяца Кислоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня — Сердце Пламени — Сфен Земли, город Тогот

11 день Кислоты, месяц Кислоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня

— Заряжается?

Айзек с любопытством заглянул в зеркало-«монитор».

— Долго ему ещё?

— Часов шестьдесят-семьдесят, — ответил Гедимин, вглядываясь в оттенки тёмно-синей пластины. Он старался слишком часто на неё не смотреть, иначе меняющиеся цвета сливались в один.

— По цвету определил или всё-таки проверял? — Айзек едва заметно ухмыльнулся. — Не знаю, как ты различаешь цвета в такой темени. Придётся сидеть тут с фонарём… Эй, а если посветить в зеркало, свет по цепочке передастся внутрь?

— Монитор засветишь, — буркнул Гедимин, недовольно щурясь. — Тогда точно ничего не увидишь. Я вынимал накопитель для проверки. Заряжается.

— Отлично, — Айзек сел к «монитору». — Вот даже не знаю, выходить тебе наверх или нет?

Гедимин мигнул.

— Чего?

— Кислотный дождь, — Айзек кивнул куда-то вверх. — Калиг что, к тебе не захо… А, верно. Не заходил и зайти не мог. С утра нас польёт кислотой. Говорят, несильно. Но купола мы на всякий случай выставили.

«А. Значит, Текк’ты до вечера точно не явятся. Хотя — какое им, подземным, дело до кислоты с неба?» — Гедимину стало слегка досадно. «Очередной незапланированный простой. И сколько их ещё будет…»

— Пойдёшь наверх — купол не ставь, — попросил Айзек, отворачиваясь к «монитору». — Обкатаем сооружения в естественных условиях.

— Это же даже не сооружение, — пробормотал Гедимин, оглядываясь на стены из спрессованного гравия. Кислота сюда вряд ли могла протечь — если уж обычные равнинные ливни не добирались…

— Хоть респиратор прикрой, — обречённо пробормотал он, выбираясь из туннеля под покрытое трещинами небо. Они уже вспыхивали — то жёлтым, то зелёным, то ядовито-розовым. Лагерь притих. Гедимин посмотрел на стоянку аборигенов — все их шатры и повозки остались на месте, прикрытые облезлыми шкурами, но сами существа куда-то спрятались. Над лагерем сарматов и вставшим чуть поодаль бронеходом белели многослойные защитные купола. Гедимин покосился на ангар душевой — кто-то прикрыл лючки, защищая внутренние помещения от едких газов и жидкостей. Он прошёл чуть дальше и увидел в свете розовой вспышки второй ангар. Сигма-сканер «нашёл» внутри два силуэта в тяжёлых скафандрах и множество других, меньшего размера.

«Ясно,» — Гедимин по привычке проверил, как закрыты лючки, и нехотя кивнул — вроде бы опасности для жителей барака не было. «Вепуат там. Трилобиты… а, вот они. Под защитным полем. М-да, в такой тесноте не полетаешь…»

Яркая жёлтая вспышка прервала его невнятные мысли. Сармат огляделся по сторонам. «Все в безопасности. А мне-то куда?»

Он шагнул к бронеходу, вспоминая, что из экспериментальных образцов лежит там, а что — в шатре. Череда ярко-розовых вспышек осветила защитные поля, и сармат остановился и помянул про себя уран и торий. «Гедимин, ты идиот! Стой, где стоишь. Как раз случай собрать все фракции ливня, а не только итоговый продукт!»

Минуту спустя, когда с неба упала первая капля, он уже стоял, обёрнутый защитным полем с головы до ног, над трёхметровым «поддоном», сооружённым из