Обратный отсчет - Токацин

— Только трое, — отметил Гедимин, озадаченно глядя на экран сигма-сканера. «Мало сегодня. Видимо, из-за дождя. Самые кислотоустойчивые… Ну ладно. Отменим заготовку тектона, пусть все копают.»

Вепуат перевёл его короткий приказ. Двое Текк’тов нырнули в скалу. Третий остался наверху — и даже ещё приподнялся на хвосте, пристально глядя на сарматов.

— Он спрашивает, нет ли другой работы, — перевёл Вепуат. — Не копательной.

Гедимин мигнул.

— Тогда пусть месит тектон, — пожал он плечами. — Двойной или тройной, по своему усмотрению.

Текк’т снова загудел. Вепуат развёл руками.

— Он спрашивает, нет ли совсем другой работы. Делать странные штуки наверху, собирать камешки…

Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Какие штуки? У них жилой корпус не выкопан. Пока не до штук. Скажи — ничего другого нет. Это надо делать.

Текк’т, коротко лязгнув бронёй, нырнул под ближайший холм, и всё затихло.

— Ушёл, — сказал Вепуат. — Сказал — придёт, когда другая работа будет.

— Мать моя колба, — пробормотал Гедимин, глядя существу вслед. «То ли испарений надышался, то ли в скалу с размаху врезался. Работнички, ah— sa has— sesh…»

…От зеркальной пластины отрезали ненужные кромки, покрыли хрупкий слой металла гзешем, приделали костяные крепления, — Гедимин думал со временем заменить кость мифрилом, но пока что годилась и она. Минут пять он возился в тесной трубе реакторного корпуса, прежде чем установил новое зеркало там, где нужно, и с трудом вылез обратно. В «мониторе», в верхнем правом углу, отразился новый фрагмент — очерченный рамкой и подсвеченный синим подвесной радиометр. Его жгут был растянут до предела — пласт накопителя экранировал прибор не хуже ипронового щита, принимая на себя все омикрон-кванты.

«Завтра ночью можно будет снять накопленный „заряд“,» — думал Гедимин, разглядывая тёмно-синюю пластину. «Запустим первый полноценный излучатель. Станция будет отправлять такие дважды в день… Нет, я всё-таки не понимаю, на кой им здесь такие мощности. Тут от миниреактора целый город светится, никак не угаснет…»

…Выходя из-под защитного купола, Гедимин увидел краем глаза группку аборигенов на жёлтой черте. Узнать, что они там забыли, он не успел — навстречу вышел подозрительно довольный Вепуат с мешком «трилобитов».

— Пойдём, пока не стемнело, — быстро заговорил он. — Пущу их искать мелкие предметы. В темноте им тяжело.

Гедимин подозрительно покосился на него, но всё же кивнул и ускорил шаг.

…Два сторожевых поста светились жёлтым. Вепуат приветственно помахал стражникам, в ответ прошипели что-то дружелюбное — по крайней мере, разведчик коротко усмехнулся. Гедимин смотрел под ноги, но местный пепел поглотил все осадки ещё надёжнее, чем гравийные россыпи Сфена Земли. «Тут же впитывания почти нет. Всё растеклось поверху и там же среагировало. А потом ветер сдул остатки,» — думал сармат, слушая, как воздушные потоки свистят в наушниках. Ветер над кратерами был сильнее обычного, и «трилобиты» выгибались дугой, лавируя против потока. Временами их сносило.

— Можно вставить детальку в один слой стекла, а сверху прикрыть вторым, — неожиданно сказал Вепуат, наблюдая за полётами «трилобитов». — Гладкий камешек или кость. Будет как в глазури.

Гедимин мигнул.

— Далось тебе это стекло, — пробормотал он, недовольно щурясь. — То зверьё, теперь вот это… Нас сюда не за этим послали.

— Я свою работу делаю, — отозвался помрачневший Вепуат. — У тебя есть куча новых биообразцов? Так тащи их сюда!

Гедимин снова мигнул и с трудом удержался, чтобы не отодвинуться — таким раздражённым он Вепуата давно не видел.

— Делаешь — ну вот и делай, — буркнул он, глядя поверх кратера на сетку светящихся линий. Ни кислотный дождь, ни обычный не смогли их погасить. Подземный город «фонил» по разломам, и озадаченному сармату временами казалось, что он забыл там твэл или даже целую сборку.

…Гедимин пошёл на хитрость — уверенным шагом направился к бронеходу, но, отойдя за лабораторный шатёр, резко развернулся и двинулся назад. Вепуата на виду уже не было, из его палатки доносились шорохи и похрюкивание.

«Так и знал,» — Гедимин, подойдя к лабораторному столу, тяжело вздохнул. Печь из плотного камня долго хранила тепло; три часа назад из неё выгребли кейек, даже убрали его с глаз, но и горн, и плавильный конус ещё были горячими. Гедимин покосился на трубки и штыри, уложенные на штатив. Металл остывал быстрее — о том, какие инструменты были в использовании, приходилось догадываться по свежим пятнам нагара и царапинам от попыток его счистить. «Делал небольшие предметы. Что-то узкое и длинное… что-то приплюснутое… а это что? Формы для бус? Мать моя пробирка…»

Горячие изделия обычно ставили на поддон и до остывания держали на столе — но Вепуат на виду, естественно, ничего не оставил. Гедимин заглянул под стол и беззвучно помянул спаривание «макак». «Всё-таки попортил шихту…»

В поддоне лежали три полуостывших сосуда — жёлтый с прозеленью, тёмно-фиолетовый и красно-рыжий. Все вместе легко умещались на сарматской ладони. Гедимин замерил толщину стенок и уважительно хмыкнул. «Три миллиметра. Долго он практиковался… Но зачем было портить шихту⁈»

— А… ты нашёл? — Вепуат, с шумом откинув полог, остановился на пороге. — Странно, правда? Оно меняет цвет при нагреве. Я думал, ксенофторид останется жёлтым, а его потянуло в зелень. А вот это было чёрным до первой тысячи градусов. Я думаю, если подогреть до второй, оно ещё посветлеет. Забавно было бы регулировать цветность. Да, вот эта примесь тоже…

Гедимин тяжело вздохнул.

— Что ещё ты не пихал в шихту?

— Надо у местных спросить про минеральные красители, — без тени усмешки сказал Вепуат. — И начать с Сэта. Нужно что-то термостойкое. А у них всегда жарко. Помнишь белые и чёрные узоры там повсюду? Если вот эти вещества добавить…

Гедимин навалился грудью на стол и подпёр голову ладонью. Пара мыслей вспыхнула в голове и тут же угасла. «Так, ладно. Процесс, похоже, неуправляем…»

— Только печь мне не взорви, — сказал он вслух. — Новую сам будешь строить. И — местным пока ничего не показывать. Ни единой бусинки. Ясно?

12 день Мрака, месяц Кислоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня — Сердце Пламени

«Всё-таки асаан — жёсткий. Даже серебристый,» — Гедимин, отодвинув с запястья пластину брони, изучал тонкий красный рубец. Повреждение быстро затягивалось — это и была-то крохотная потёртость от неудачно