"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Овца на троне бывает опаснее волка, Никола, — холодно отозвался князь Таннарил. — Волка видно издалека, его повадки ясны. За спиной же миролюбивого султана Османа ныне встанет весь диван и паши, испугавшиеся европейского комплота. Они будут искать передышки, чтобы усыпить нашу бдительность, перестроить батареи и навести порядок в стране. Сестра пишет из Петербурга: племянник, государь наш Пётр Петрович, венчан на царство. Он силен, но ему нужно по крайней мере три года мира, чтобы закончить реформу флота и связать узами договора французов. Наша задача — не дать османам воспользоваться этой тишиной.

Князь опустил палец на карту, очерчивая горную гряду к югу от озера Ван.

— Анарен.

— Слушаю, Благословенный, — бесстрастно отозвался седой альв.

— Твои казаки говорили с курдами?

— Говорили, князь. Курдские беи недовольны диваном. Махмуд выкачивал из них зерно и лошадей на войну с нами, не платя ни куруша. Но они боятся. Султан Осман уже отправил им караваны с солью и шёлком, обещая снижение податей.

— Соль и шёлк легко отобрать, — прищурился князь Таннарил. — Поглядим, возможно ли учинить сие своими силами… Вот тебе приказ, Анарен. Бери десяток твоих лучших разведчиков — из казаков и тех молодых альвов, что выросли в станицах на Тереке и говорят по-тюркски без акцента. Ваша цель — не крепости, ваша цель — Эрзурум, Диярбакыр, Мосул. Мне нужно знать до единой пушки, сколько пороха осталось в их погребах после безумных приготовлений Махмуда. Сколько янычар вернулось с дунайских фортов и каковы их настроения. Если сераскиры начнут тайное стягивание сил к границам персидских провинций под предлогом защиты от мятежников — я должен знать об этом за две недели до того, как их авангарды вступят в ущелья.

Анарен коротко кивнул:

— Сделаем, владыка. А английские купцы в Басре? Они снова активизировались, скупают верблюдов сотнями.

— Об англичанах позаботится Никола, — князь перевел взгляд на серба.

Тот хищно осклабился:

— Слушаю, княже.

— Тот киприот, Александрос, чью семью мы вывезли в Дербент… Он уже отработал своё спасение. Уходить не пожелал?

— Как пёс цепной служит, князь. Знает каждую тропку контрабандистов от Синопа до Александретты.

— Отлично. Бери его и сотню надежных гайдуков из сербов. Вы уйдёте морем, на купеческих бусах, в Трапезунд. Притворитесь лояльными Порте контрабандистами. Ваша задача — перехватить нити английских субсидий. Лорд Форбс и его агенты из Ост-Индской компании не оставят попыток поджечь наши южные границы чужими руками. Они попытаются перекупить персидскую знать или снабдить оружием тех самых османских фанатиков, что тоскуют по безумцу Махмуду. Найдите посредников. Заберите золото, бумаги доставьте сюда, а самих эмиссаров… — князь Таннарил сделал едва заметный жест рукой у горла. — Восток — место неспокойное. Мало ли европейских путешественников гибнет от рук бедуинских разбойников или падает со скал в бурные потоки.

Никола поклонился, сверкнув глазами:

— Не беспокойтесь, княже. Концы будут в воде, а золото в вашей казне.

— Помни главное, Никола: никакой крови на виду. Османский диван должен верить, что на границе с Россией царит благословенный покой. Пусть столяр вырезает свои подставки, пусть великий визирь строит планы восстановления торговли. Но наш порох должен быть сухим, а клинки наточены так, чтобы при первом же признаке нападения мы отсекли Порте руки по самые плечи. А они нападут, помяните моё слово.

Князь повернулся к узкому окну-бойнице, откуда открывался вид на рейд. Там, на воде, покачивались три новых русских бригантины нового манира с косыми парусами — лёгкие, хищные, построенные на бакинских верфях по чертежам Федосея Скляева.

— Мир — прекрасная вещь, господа мои, — тихо добавил губернатор, и в голосе его прозвучала вековая печаль существа, видевшего крушение великих империй. — Но мир на границах ислама, увы, держится лишь на острие штыка. Ступайте. И да хранит вас бог.

Все трое разом перекрестились.

В Стокгольме метель стучала в высокие стрельчатые окна недавно восстановленного королевского дворца Тре-Крунур с ожесточением осаждающей армии. Море замёрзло до самого горизонта, сковав гавань белым торосистым панцирем.

В Малом кабинете королевы Елизаветы Петровны царила деловая, почти шкиперская обстановка. Дочь Петра Великого, сохранившая в тридцать четыре года статную красоту, сидела за картой Северного моря, небрежно заломив рукава простого шерстяного платья шведского покроя. Никаких корсетов, никаких вычурных причёсок: рыжевато-золотые волосы были схвачены простой черепаховой шпилькой. Перед нею стояла кружка с крепким горячим сбитнем, сваренным по отцовскому рецепту, с мёдом и перцем.

Рядом с ней стоял её супруг — король Карл Тринадцатый. Высокий, добродушный, но по-немецки дотошный монарх-голштинец в офицерском мундире шведской лейб-гвардии сосредоточенно двигал по карте деревянные фишки с изображениями парусников.

Третьим в комнате был старый морской волк, капитан Содерстрём — начальник королевской тайной службы, чьё лицо цвета дубленой кожи казалось высеченным из гранита.

— Паритет, Эльза, — со вздохом произнес Карл, бросая деревянную линейку на сукно. — Чистейший, проклятый паритет. Адмирал Норрис держит в Ла-Манше сорок вымпелов. Наши тридцать пять линейных кораблей стоят в Карлскруне и Гётеборге. Мы пощипали их торговые караваны у берегов Норвегии, они сожгли две наши едва обжитые фактории в Ост-Индии. Но выйти в открытое генеральное сражение… Это безумие. Британия потеряет десяток кораблей и построит новые на колониальных верфях. Мы потеряем пять — и шведская казна опустеет совершенно.

Елизавета отхлебнула горячего сбитня, прищурив хитрые зеленоватые глаза.

— А казна и так трещит, Карлуша. Риксдаг мы разогнали, слава богу, английских прихвостней перевешали да по тюрьмам рассадили. Но шведские купцы уже ворчат: торговля железом и смолой с Лондоном перекрыта. Коменданты требуют жалованья для гарнизонов… Сколько мы истратили за прошлую кампанию, Густав?

— Миллион восемьсот тысяч далеров, — мрачно доложил Содерстрём, хрустнув пальцами. — И половина ушла на закупку пеньки и парусины у русских. Брат вашего величества, государь Пётр, конечно, скидку дает, но его адмиралтейские