"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Елизавета коротко, заливисто рассмеялась — тем самым грубоватым, открытым смехом, который шведы обожали в своей русской королеве.

— А ты как думал, Густав? Петруша весь в батюшку пошёл! Он за флотское добро родную мать заставит платить, не то, что сестру. Я ему писала намедни: помоги эскадрой, вышли десяток фрегатов из Кронштадта в Северное море, напугай Георга! Знаете, что братец ответил?

Она передразнила твердый, насмешливый тон юного императора:

— «Любезная сестрица Лизанька! Рад бы пособить твоему королевскому величеству всею силою, да Балтика замёрзла, а в датских проливах ветры неблагополучные. К тому же имею заботу великую: невесту французскую к православию приучаю, да султана нового за бороду держу. Воюй уж сама, сестрица, а мы помолимся за твою викторию».

Карл покачал головой:

— Россия не полезет в нашу драку с Британией. Петру выгодно, чтобы мы обескровили друг друга на море. Пока Лондон занят нами и французами, русские купцы берут под контроль персидский шёлковый путь и диктуют цены на зерно. Мы одни, Эльза.

— Одни, — спокойно согласилась королева. — И потому бить в лоб — верх глупости. Норриса нам не разбить, осаждать английские берега нечем. Стало быть, войну надо перенести туда, где у Георга под ногами земля горит и без нас.

Она протянула тонкий палец с крупным сапфиром на золотом перстне и упёрлась им в гористый выступ на карте Британии.

— Шотландия.

Содерстрём вскинул седую голову. В глазах старого моряка блеснул хищный огонёк.

— Претендент? Молодой Стюарт?

— Именно, — кивнула Елизавета, поднимаясь во весь свой рост. — Чарльз Эдуард сидит во Франции, пропивает остатки отцовских пенсионов и строчит манифесты к кланам. Французы сулят ему золотые горы, но сами десанта не дадут — Людовик боится за свои берега. А мы не станем бояться.

Она подошла к мужу, положив руку на его плечо:

— Слушай мой план, Карлуша. Мы не станем выводить флот в Ла-Манш. Пусть Норрис караулит наши шхеры, тратя порох и провиант. Мы соберём экспедиционный корпус. Пять тысяч отборных пехотинцев, бомбардиров. Артиллерию лёгкую, трёхфунтовую, горную. И на быстроходных транспортах под конвоем шести лучших фрегатов бросим их прямо на берега Хайленда!

— Пять тысяч шведов в Шотландии? — Карл нахмурился, в уме просчитывая риски. — Но Георг перебросит из Фландрии регулярные полки герцога Камберлендского, Эльза. К тому же, не особенно я верю шотландцам. Они только обещаниями сильны, а когда доходит до дела, то у каждого лорда находятся причины увильнуть. В итоге пять тысяч отменных шведских солдат будут раздавлены полками Камберленда.

— Он не успеет, — жестко перебила королева. — Наш удар обязан быть нежданным и направленным прямо в сердце врага. Горцы же пойдут не за мямлей Стюартом, а за нашими прославленными офицерами, которые поднимут имя Претендента на знамя, но сражаться станут так, как учил их ваш двоюродный дядюшка Карл Двенадцатый. Английский торговый люд в Лондоне взвоет: падение цен в Сити, бунт в провинции, призрак новой гражданской войны!

Елизавета усмехнулась — торжествующе и зло:

— Георгу станет не до наших берегов и не до французских колоний. Он сам станет молить нас о перемирии, лишь бы шведские полки вернулись домой. Мы заставим Британию признать неприкосновенность нашего флага на всех морях, вернём себе пошлины в Зундском проливе. И закончим эту проклятую войну миром, который шведы назовут золотым веком!

В кабинете повисла звенящая тишина. Слышно было только, как за окнами воет балтийская метель, швыряя колючий снег в стекло.

Капитан Содерстрём медленно опустился на одно колено и поцеловал край платья королевы:

— Ваше величество… Клянусь бородой святого Олафа, покойный Карл Двенадцатый не придумал бы лучше. Когда начинать подготовку транспортов?

— Завтра, Густав, — тихо, но твердо ответил король Карл XIII, глядя на жену с восхищением, в котором сквозила готовность идти за ней на край света. — Завтра на рассвете. Мы рискуем, но в случае успеха сорвём такой куш, какой и не снился нашим предкам — викингам!

Глава 8

8

Свечи в кабинете первого министра его величества короля Великобритании, Шотландии и Ирландии, оплывавшие в медных шандалах, горели тусклыми жёлтыми огоньками, а за высокими узкими окнами колыхалась непроницаемая серая мгла, превращавшая Лондон в город призраков.

Генри Пелэм, ставший во главе кабинета всего четыре месяца назад, после кончины графа Уилмингтона, сидел у стола, растирая озябшие пальцы над маленькой серебряной жаровней. Рядом с ним, на краешке обитого тиснёной кожей стула, замер его доверенный помощник по иностранным делам и парламентский секретарь Томас Рамзи. Перед министром лежала пухлая стопка пергаментов, исписанных аккуратным шифром Тайного кабинета Почтового ведомства — знаменитой «Чёрной залы», где королевские дешифровщики без зазрения совести вскрывали и копировали дипломатическую почту.

Лицо Рамзи, обычно невозмутимое, как у гробовщика, сейчас выражало крайнюю степень растерянности.

— Итак, Томас, — глухо произнес Пелэм, не глядя на собеседника. — Вы хотите сказать, что ловушка захлопнулась? Вы три месяца кормили лондонских конфидентов Петербурга фальшивыми сведениями о караванах в Северном море, проверяя чиновников Адмиралтейства, казначейства и Ост-Индской компании. И кто же этот иуда? Чье имя я должен положить на стол Тайного совета?

Помощник судорожно сглотнул, покосившись на запертые дубовые двери, словно опасаясь, что за ними дежурит полк королевских драгун.

— Сэр… Иуды в министерствах нет. Ни один клерк не коснулся русского золота. Мы вычислили канал, по которому подлинные экстракты заседаний Кабинета уходят на континент. Из четырёх подготовленных нами вариантов утечки в Петербург ушёл лишь один — тот самый, который содержал подробнейшие детали наших субсидий датскому двору и тайный меморандум о блокаде шведских шхер.

— Ну? И кто же получил от вас этот вариант? —