Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Мальчик спал, но это был сон, полный спокойствия. Каждый раз, когда наследник клана Нагата показывался посторонним, он более всего напоминал живого мертвеца. Бледного, еле дышащего. Но здесь благодаря благовониям, травам, ритуалам и секретной магии проклятого монастыря ребенок выглядел как самый здоровый из мальчишек на этом свете. Духу даже показалось, что он поправился, набрал вес.

– Ты ведь уже знаешь, кто такие Бессмертные, правда, Кентаро? – спросила старушка. – Ты ведь служил одной из них. Это мужчины и женщины, испытавшие прикосновение богов, помазанные для вечной жизни, в которой со временем и сами станут богами. Но божества любят равновесие. Лишь равновесие гарантирует существование мира. И если есть вечная жизнь, то должна быть и вечная смерть. Ее символизируют Немертвые. Люди, также отмеченные богами, но иначе. Если предназначением Бессмертного являются вечная жизнь и божественность, то предназначением Немертвого – короткая, полная страданий жизнь и вечная пустота. Душа Немертвого не попадает на небеса, а растворяется в этой пустоте. Исчезает. Вечная слава и вечное страдание. Разве же это не прекрасно?

– Прекрасно? – вздохнул Кентаро, догадываясь, к какому выводу клонит Госпожа Тишина. – Скорее ужасно… боги умеют быть столь же жестокими, сколь милосердными…

– Но и из такой судьбы может возникнуть добро, Дух! Потому что Немертвый может совершить чудо, хотя и одно-единственное. Даром того, кто родился, чтобы страдать, может стать избавление от страданий кого-то другого. Немертвый может пожертвовать своей жизнью для того, чтобы спасти жизнь кого-то другого. Понимаешь, Дух? Понимаешь или мне нужно на самом деле сказать это самой?..

– Нет… не нужно… Господин Конэко, его страдания, болезнь, что мучила мальчика с младенчества. Он – Немертвый. Вот поэтому его и не удавалось вылечить… потому что не болезнь терзала его тело, но воля богов. – Он взглянул на женщину. – А ты желаешь, чтобы он последним дыханием отдал свою жизнь кому-то другому. Кому?

Старушка обошла Кентаро, подошла к краю озерца и жестом велела ему приблизиться. Выполнила ладонью размашистый жест.

Поверхность воды забурлила, потом разгладилась. И показала совершенно неожиданный вид.

Могучий мужчина лежал на ложе, обитом конской шкурой. Лицо его было бледным. Открытые руки и ноги были испещрены дымящимися иглами. Вокруг кружились люди, одетые в странные белые одежды, ухаживали за лежащим, ощупывали его, прикладывали ладони ко лбу и качали головами. Где-то рядом стояли воины.

Мангуты с длинными волосами, в темных панцирях и со щитами на спинах охраняли вход в комнату. С другой стороны на коленях рыдали женщины, старые и молодые, красивые и те, у которых время отняло привлекательность.

Наложницы великого хана.

Потому что на ложе лежал именно он. Великий хан мангутов – Шугис.

Он умирал.

– Это… это…

– Это происходит на наших глазах, хотя и в другом месте, – объяснила старушка. – Вождь мангутов Шугис-хан заболел и умирает. Армия остановила наступление, ожидая прибытия с континента его сына, Котула. Если великий хан умрет, то именно его потомок закончит покорение Ниппона, утопит нас и наши земли в нашей же собственной крови, а потом разобьет юрту в самом сердце островов и будет в ней пить вино из наших черепов… разве что нам удастся не допустить этого. Медики Шугис-хана ищут спасения для своего вождя. В том числе и здесь, в Ниппоне. Они прибыли к нам, о да, нашли дорогу на гору Теншин и предложили договор. Жизнь хана в обмен на спасение Ниппона. Закончится завоевание, кровь и резня. Кланы склонятся перед Шугис-ханом и его потомком… и это все, конец! Ниппон будет платить дань, но мы спасем наши земли, наших друзей, нашу культуру. Нужно всего лишь вернуть хана от врат смерти. И мы это здесь совершим. Ты и я, вместе. Мы спасем Ниппон.

Кентаро покачал головой, не веря собственным ушам. Он понимал, что озерцо волшебное и лишь передает образ из другого места, но все равно у него чесались руки выхватить меч и пришпилить слабеющего палача Ниппона к катафалку, на котором тот лежал.

– И ценой должна стать жизнь этого ребенка, верно? – спросил он беспомощно.

– Немертвый для того и рожден, чтобы отдать свою жизнь за кого-то другого, – ответила Госпожа Тишина. – На первый взгляд кажется, что господин Конэко отдаст жизнь за мучителя нашей отчизны… однако на самом деле он отдает жизнь за каждого жителя наших островов, кто еще не познал мангутского железа, кнута и неволи.

– Господин Конэко…

– Уже согласился, – улыбнулась старуха. – Я говорила с ним об этом, объясняла, растолковывала. Это мудрый ребенок, он понимает, какая ответственность лежит на его плечах. И он не колебался, когда я представила ему последствия того, что произойдет. Он согласился. Согласился отдать жизнь за Шугис-хана. Это его решение. Его собственное.

Кентаро взглянул на спящего ребенка. Он проделал такой долгий и опасный путь лишь для того, чтобы узнать, что в конце его все равно ждет смерть…

– Хорошо, – сказал он. – Пусть будет так, как ты считаешь нужным, госпожа. Но позволь ребенку еще только одно: чтобы он ушел спокойно, а я сохранил бы свою честь. Разбуди его и позволь в последний раз увидеть любимого отца. Надеюсь, я не слишком много прошу?

Она не колебалась ни секунды.

– Нет, не слишком. – Подошла к ребенку. Осторожно вынула из его тела иглы и отложила в сторону, в специальную мисочку. Ребенок мгновенно проснулся, открыл глаза… и застонал!

Его тело вновь побледнело, он стал на глазах худеть, словно шарик, из которого выходит воздух. Действительно, его время уже подходило к концу.

– Господин мой, – старушка опустилась на колени у его постели, – прибыл гость. Слуга твоего отца. Кентаро, Дух.

Конэко с трудом приподнялся на локтях, потом свесил тонкие ножки с помоста, коснулся ими земли островка. Посмотрел на Кентаро. О чудо, не испугался, хотя Дух и представлял собой жалкое зрелище – потрепанные доспехи, засохшая и потемневшая кровь, пятнающая их голубизну; лицо заросшее и суровое.

Воистину великая сила дремала в этом слабеющем теле.

– Я по… помню тебя, господин… хотя почти терял сознание там, в Зале Предков, среди огня… и крови… но я помню тебя.

Кентаро опустился на колени у ног мальчика.

– Господин, – начал он, – меня послал твой отец, великий Нагата Фукуро. Он беспокоится о тебе. Он хотел тебя увидеть… в последний раз. Но сейчас я знаю, – он поднялся и взглянул с жалостью в глаза ребенка, – знаю, что это невозможно. Госпожа Тишина… объяснила мне, что ты должен совершить.

Ребенок погрустнел.

– Да, – ответил он, – она объяснила. Я отдам жизнь за того человека… хана… но мой отец, мой любимый отец… – Он вздохнул. – Мне очень жаль, что он меня не увидит.

– Он тебя нет, господин, – Кентаро взглянул на старушку, – но, возможно, ты бы смог его увидеть. Перед тем, как выполнить свое предназначение.

Конэко глубоко вдохнул. Повернул голову к старушке.

– Госпожа? Это и впрямь возможно? Я мог бы увидеть своего отца в водном зеркале?

Госпожа Тишина низко поклонилась.

– Твоя воля – приказ для меня, о Немертвый!

Она сделала широкий жест ладонью. Поверхность воды задрожала, образ на ней изменился.

Кентаро подошел к мальчику, помог ему удержаться на ногах. Ребенок был худым как