Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

скелет, таким легким, что, казалось, самый слабый порыв ветра унесет его в голубую даль. Опершись на сильную руку верного Духа, Немертвый Конэко подошел к берегу островка и взглянул вниз, на поверхность озера.

По его щекам потекли слезы.

Нагата Фукуро тоже умирал. В водном зеркале отражалась его комната, освещенная рядами ламп и свечей. На постели лежал, укрытый голубым кимоно, украшенным тройной волной клана, великий даймё. Его лицо еще более исхудало со дня последней встречи с Кентаро, конечности напоминали просто обтянутые кожей кости. Госпожа Мэйко была рядом с ним, стирая со лба кровавый пот. Рядом на коленях стоял тоже бледный, но гораздо более сильный шомиё Кицунэ Хаяи.

Кентаро присел рядом с плачущим ребенком.

– Твой отец пожелал увидеть тебя в последний раз, – шепнул он на ухо мальчику. – Он так любит тебя, что послал меня и Хаяи на край света, чтобы найти тебя. Я спускался в самые темные долины и взбирался на самые высокие вершины… по его приказу.

Мальчик не отрывал взгляда от поверхности воды и образа на ней. Фукуро едва дышал. Каждый вдох был победой, каждое дрожание ладони – предвестником конца. Но Конэко был уверен, что даже сейчас, в свои последние мгновения, умирая на ложе болезни, великий Нагата Фукуро, даймё некогда могучего клана, думал только об одном.

О своем ребенке.

– Господин Кентаро?

– Да, о Немертвый?

Кровавый пот. Ладонь Мэйко в человеческой ржавчине.

Голубое кимоно с моном клана.

Точно такое же, как на плечах мальчика.

– Я готов отдать жизнь, – сказал он, а потом шепнул несколько слов в самое ухо Кентаро.

Дух встал, все еще сжимая дрожащего ребенка.

– Наш господин готов, – сказал он старушке.

– Пусть же свершится, – ответила она и поклонилась так низко, что ее бледный лоб коснулся земли.

Конэко все смотрел на сцену в пруду. Еще раз взглянул на Кицунэ, на госпожу Мэйко, наконец, на своего отца. Закрыл глаза.

– Я ухожу! – прокричал он с силой.

И упал в объятия Духа. Неживой.

Кто-то мог бы ожидать, что небо прошьют молнии, день станет ночью, а ночь днем. Что гора Теншин задрожит в своих основаниях, тучи расступятся и сами боги обратят свои лица к монастырю Сунбай, в котором только что закончил свой земной путь маленький Немертвый.

Но ничего подобного не произошло. Мальчик просто обмяк в руках Кентаро. Дух поднял его и подошел к помосту. Госпожа Тишина также поднялась с колен и вместе с воином уложила маленькое тельце господина Конэко обратно на помост. Нежно и с любовью погладила волосы ребенка, закрыла ему веки. Потом подошла к озерцу, сделала медленный широкий жест, вызывая образ из комнат хана.

И задрожала.

– Нет! – шепнула она. – Нет!!!

Великий Шугис-хан был мертв.

Она нервно махнула рукой еще раз. Поверхность вскипела, настолько резким был приказ Госпожи Тишины.

И она увидела новую картину.

Господин Фукуро открыл глаза. Был в сознании, смотрел на Мэйко и своего верного шомиё. Задвигались его губы.

– Мой сын? – спросил он. – Мой сын уже вернулся?

Да, он был по-прежнему стариком… но стариком крепким, полным жизни. Минуту назад стоял у врат смерти… теперь же выглядел так, будто готов тут же сесть на коня и завоевать весь Ниппон.

Госпожа Тишина отвернулась от пруда, взглянула на Кентаро. В ее глазах кипела буря, по щекам текли крупные слезы.

– Хан мертв! – зарычала она. – Немертвый отдал жизнь…

– Отдал жизнь… за своего отца, – спокойно ответил Кентаро.

– Это ты! Это все твоя вина!!! – закричала сквозь рыдания старуха. – Ты приносишь вред всем, с кем сталкиваешься, всем! Ты снова это сделал! Мог спасти Ниппон! В одной руке ты держал судьбу островов, в другой – свои собственные приземленные потребности… и, как всегда, ты выбрал себя! Себя!

– Я ничего не выбирал! Я только дал ребенку возможность в последний раз увидеть своего отца! В последний раз! Это была его воля, Немертвого! Его воля и его право!

– Глупец! Мы могли спасти нашу родину!

– Каким образом? Отбирая у того, кто должен был ее спасти, у маленького ребенка, свободу воли?! Разве не так поступают мангуты? Разве не отбирают у нас возможность решать самим за себя? Мы не победим их таким способом… не победим, превращаясь в них!

– Мы не превращаемся в них, Дух! Мы всего лишь сражаемся, сражаемся каждым доступным нам способом! А теперь ты отобрал у нас этот единственный, последний шанс!

– Откуда эта уверенность? Откуда такая уверенность, что наши мучители и палачи исполнили бы свое обещание? Ты считаешь меня наивным… но ведь это ты поставила все на обещание умирающего чудовища! Палача наших земляков! – Он покачал головой. – Хан мертв! Его душа горит в аду! Наконец-то!

– Ты глупец… глупец, Дух! Его сын, Котул! Он прибудет сюда, и когда узнает, что мы не спасли его отца, – его бешенство сожжет нас всех! Ниппон станет страной пепла!

– Пусть прибудет! Мы окажем ему отпор! Желаешь спасти Ниппон? Дорога к спасению единственная… и эта дорога – меч!

Госпожа Тишина с грустью покачала головой. Она плакала, проливала искренние слезы жалости – к себе, к своему погубленному делу. К обреченной на гибель стране.

– Нет, Дух. Спасение не всегда приходит через меч, – сказала она голосом холодным как сталь. – Это именно меч обрек нашу родину на то, что она сейчас испытывает. Но… но я уже не хочу тебе объяснять. Я слишком стара для этого. Слишком стара для очередного ученика, которому нужно объяснять мир.

Кентаро отступил. Его правая рука коснулась рукояти Алого Клинка.

– Слишком стара. Давай с этим закончим.

Она атаковала так стремительно, что Дух не успел даже вынуть оружия. Выхваченный меч промелькнул возле его лица. Кентаро ушел от удара, оттолкнулся от земли и лишь тогда вырвал свой клинок из ножен.

Но Госпожа Тишина была быстрее его, значительно быстрее! Прыгнула за ним следом, размахнувшись катаной. Ее удары были словно молнии – быстрые и мощные. Кентаро чудом уступил дорогу мелькающей стали, даже не пробовал парировать вражеский клинок. Ждал подходящего момента. Контратаковал!

Он не хотел убивать женщину, наставницу его учителя, ту, что была ему так близка, хоть они и были врагами. Не желал ее убивать. Поэтому ударил ее по запястью, чтобы лишить возможности держать оружие.

Но Госпожа Тишина знала эти фокусы. Все же она сама научила им Седого Пса. Выпустила катану, меч упал на землю, а она убрала кисти из-под самого меча Кентаро. И отступила, доставая ножи кунай.

Дух не сбавил темпа, перепрыгнул оставленный меч, замахнулся – но женщина, которую когда-то звали Томоэ, была быстрее. Ударила ножами, в каждой руке сжимая их по два. Молотила ими воздух, словно когтями, с такой скоростью, что Дух лишь чудом избежал попаданий.

Он хотел контратаковать, ударить сам… и не мог! Старушка была живым вихрем стали.

Расстояние – только это могло его спасти… нужно было увеличить дистанцию!

Кентаро оттолкнулся ногами от земли, отпрыгнул в озерцо. С плеском погрузился в него по колени. Знал, что вода будет лишь замедлять его движения. Но замедлит также и противника, а это уже что-то!

Старушка метнула нож, и это была первая атака, которую Кентаро