Обратный отсчет - Токацин

Он шагнул вперёд, поднимая сжатый кулак.

— А до кого и так не дойдёт… — Гедимин резко повернулся к реактору и указал на него. — Тем объяснит само Пламя!

Он хотел продолжить, но шипящий выдох Айзека заставил его закрыть рот. Он медленно опустил руку. Сердце билось часто, на спине выступила испарина. Он смотрел, как расступаются, склонившись, аборигены — и мгновенно исчезают в темноте, отойдя на пару шагов. Невесомые щупальца прижались к его вискам, одно свилось под левой лопаткой, и жар в груди немного утих.

— Дары Пламени странны, — заметил Калиг; только он и его напарник остались на местах, когда толпа схлынула. — Ещё страннее его воля. Но никто не знает её лучше тебя. Мы не хотим разгневать ни Пламя, ни Равных Куэннам. Но кто может поручиться за Сэта?

— Я, — угрюмо сказал Вепуат. — За них — я. А за Скогнов?

В груди Калига что-то зарокотало, на багровой коже выступили светящиеся пятна.

— Пока мы здесь — здесь будет мир.

Кто установил купол, Гедимин не заметил — он смотрел, как силуэты стражей сливаются с темнотой. Тишины больше не было. То там, то там раздавались писки и взвизгивания. Пищали Скогны и — крайне редко — нхельви, Бронны отмалчивались.

— Zaa atesieq! — Вепуат, налетев на Гедимина, обхватил его за плечи и крепко обнял. Сармат изумлённо мигнул.

— М-да, — протянул Айзек. — Про Пламя — это было сильно. Надеюсь, не придётся эти слова подтверждать делом.

Его передёрнуло.

Гварза тяжело вздохнул. Он стоял в общем кругу, потирая плечо; руку больше не удерживал фиксатор, но какое-то резкое движение её потревожило и причинило боль. Гедимину на секунду стало неловко.

— И зачем это было нужно? — спросил он. — Вот это вот всё? Эти стекляшки настолько важны? Без них никак?

— Химическая посуда, смотровые окна и зеркала, — отозвался Гедимин, стараясь смотреть мимо него. — Без прозрачного стекла — никак.

Гварза сердито фыркнул.

— Для этого обязательно тащить в одно помещение представителей враждующих сторон? Ты на литейной станции не мог себе зеркал наделать?

— Кенен, хватит, — тихо сказал Айзек. — Процесс уже запущен. Наше дело — его проконтролировать.

— Если нам очень повезёт, к утру Скогны об этой чуши забудут, — пробормотал Гварза, отступая к защитному куполу. — Хорошо, что о ней Сэта не слышали.

Гедимин удивлённо мигнул, оглянулся на Вепуата и Айзека, — те синхронным жестом велели ему молчать. Едва шлюз, открытый в куполе, затянулся защитным полем, оба сармата повернулись к Гедимину и развели руками.

— Кенен ещё не оправился от ранения. Зачем ему ещё и это? — Айзек оглянулся на растревоженный лагерь, покачал головой, приподнял руку в прощальном жесте и двинулся к куполу.

— Ты иди, — заторопился Вепуат, поворачиваясь к Гедимину. — Там реактор, надо следить… Скогны ничего не забудут. Я-то видел их глаза!

— Угу, — буркнул ремонтник, с тоской глядя на реактор. «Вот чего мне в бункере не сиделось? Мало было своей работы? В ней мне хоть что-то было понятно…»

Часть 17

17–22 дни месяца Кислоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня, город Шакха — Сфен Земли, город Алвен

17 день Камня, месяц Кислоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня

— Сменишь меня на сорок минут раньше, — деловито сказал Айзек, отцепляя от запястья Гедимина кровезаборник. — Один дрон уже в машине, второй принесёшь, как выберетесь из Сфена Огня. Там, говорит Вепуат, без дрона никак.

Гедимин кивнул. «Очередная декомпрессия,» — думал он со странным тянущим ощущением в груди. «Интересно, что там сейчас? Уже май? Или июнь? Светает, наверное, рано…»

…Гравий так и не отмылся. Сливая последний раствор, состоящий уже практически из местной воды, и вытряхивая мокрые камешки в контейнер, Гедимин, не приглядываясь, опознавал среди них дезактивированные — осколки, забрызганные радиоактивной кровью, так и остались светло-красными. На фрагментах, вроде бы не заляпанных, тоже местами виднелись красные точки — сольвент нашёл местные радионуклиды и въелся в камень, «выгрызая» их. Гедимин покосился на контейнер с меей, промытой щёлочью и очищенной от собранной «радиации», потом — на соседний отсек, куда, похоже, утащили миниатюрную кассету с радионуклидным осадком… Из отсека доносились голоса — Гварза обсуждал что-то с двумя филками. Гедимин подобрал ящики с «чистым» гравием и взвалил их на спину. «Высыплю на дальнем склоне, в стороне от лагеря. Мало ли, какие свойства появятся у меи через пару суток. Всё-таки пигмент впитался…»

Он спустился под уклон куэсты подальше от каменных ангаров. Тут, в стороне от наезженной дороги, был невысокий обрыв — место, где когда-то плато треснуло, и его часть провалилась, а потом и рассыпалась в щебёнку. На памяти Гедимина там никто не ходил, и строиться не собирались. Сармат вскрыл ящик, вываливая крашеный гравий под откос. «А всё-таки надо будет проследить, что отсюда просочится. Или выползет…»

— Боги в помощь, — тихо сказал кто-то за плечом. Гедимин, узнав голос Хассинельга, оборачиваться не стал, только досадливо сощурился и высыпал гравий из последнего ящика.

— И тебе, — буркнул он, с опустевшими контейнерами разворачиваясь к стражу. Тот стоял рядом, придерживая посох одной рукой, и разглядывал сармата, будто в первый раз его встретил.

— Тут Скогны говорят о плавком камне… — заговорил он, как следует рассмотрев пустые ящики. Гедимин недовольно сощурился.

— Это у Вепуата. Цех ещё не достроен, — отозвался он, разглядывая накидку Хассинельга. Какие-то цацки на ней болтались, — просверленная косточка, оплетённый нитками или корнями камень, деревянная пуговица без парной петли… Ничего стеклянного, как и следовало ожидать, не было.

— А-а… У нас было такое. Песок плавился, и можно было с ним делать всякое, — задумчиво сказал страж. — Но почему говорят о пузырях? Какие пузыри?

— Цех достроим — посмотришь, — пообещал Гедимин. — Или к Вепуату зайди. Он каждый день с ними возится. Туда, наверное, опять толпа набежит…

Он досадливо сощурился. Посох в руке Хассинельга качнулся, страж наклонил голову, искоса глядя на сармата; Гедимин не мог понять, чего от него хотят.

— Скогны говорили, — отозвался Хассинельг. —