"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Князь Таннарил медленно проследил глазами линию кавказской границы на карте. Лицо правителя Ширвана, уже не юное, но зрелое и по-прежнему прекрасное нечеловеческой, лунной красотой, оставалось спокойным.

— Овца на троне надоела волкам, — серебристым, певучим голосом произнёс князь на альвенди, а затем перешёл на чеканный русский: — Я ждал этого. Осман был слишком добр для империи, рождённой грабежом. Кого бы янычары ни внесли на трон на своих ятаганах — Мустафу, Махмуда ли выпустят из клетки, иного ли шехзаде — это в любом случае война. Им нужно будет кормить армию, а кормить её османы умеют лишь чужой кровью.

Дверь приоткрылась, и в кабинет бесшумно вошли трое: седой альв Анарен, командир тайной стражи; Сулейман-бек в парадном кавказском кафтане полковника Ширванских драгун; и статный, широкий в кости атаман казаков-ширванцев Иван Гребенщиков в чекмене.

— Слышали? — коротко бросил Таннарил.

— Слышали, о вали, — склонился Сулейман-бек, прижав руку к сердцу. — Мои всадники готовы седлать коней.

— Седлать, да не скакать очертя голову, — осадил его князь. — Слушайте мой приказ. Первое: Гребенщиков! Бери шестерых лучших казаков, что не знают усталости в седле. Эстафетой через Исфахан — в Мешхед! К советникам шаха Аббаса. Передать грамоту с моей печатью: османский колосс зашатался. Пусть персидская конница скрытно подтягивается к Багдадскому тракту и перевалам Загроса. Никаких набегов до поры, но порох в полках держать сухим! Едва султана сменят в Стамбуле — Персия должна быть готова ударить в подбрюшье Порты.

— Будет исполнено, ваша светлость! — степенно поклонился казак.

— Второе: Анарен, Сулейман-бек. Тайно, без барабанного боя и смотров, стянуть Ширванский драгунский полк, два батальона альвийских егерей и казачьи сотни к рубежам реки Аракс. Магазины в Дербенте и Баку набить зерном, порохом и свинцом под крышу. Если из Эрзурума выйдет хоть один османский табор — вы должны перерезать им глотки прежде, чем они увидят воды Куры. Ступайте.

Когда офицеры вышли, князь Таннарил повернулся к окну, глядя на темнеющие воды моря.

— Племянник занят западом. Мы обязаны прикрыть его спину так, чтобы ни одна восточная стрела не коснулась русского орла, — тихо сказал он на альвенди.

Версаль. Блистательный дворец, с которого иные монархи лишь снимают жалкие копии. Образец для подражания и вершина зодчества. Только королю почему-то неуютно в этом Золотом кабинете, где пахло горячим шоколадом, пудрой и тонким лавандовым уксусом, коим смачивали виски его христианнейшего величества.

Людовик XV стоял у высокого окна, сжимая в холёных пальцах длинное, исписанное дорогими чернилами письмо от старшей дочери — мадам Бабетты, ныне русской императрицы Елизаветы Алексеевны. Рядом, согнувшись в глубоком поклоне, замер кардинал де Тансен, замещавший первого министра.

Король Франции был бледен, и в его красивых глазах цвета морской воды плескалась ярость, какую придворные видели лишь в редкие минуты крушения любимых затей.

— «Государь мой супруг Пётр проводит со мной ночи, полные неземной страсти, а дни — в Адмиралтействе…» — с горькой, ядовитой издевкой процитировал монарх, швырнув письмо на ломберный столик. — «Матушка-эльфийка одарила меня изумрудами, и я молю Пречистую Деву о наследнике»… И всё! Ни слова о субсидиях! Ни единой строчки о запрете вывоза корабельного леса куда либо, кроме наших верфей! Ни полунамёка на русские полки против Вены!

Людовик круто развернулся к кардиналу:

— Моя дочь влюблена в своего мужа, кардинал! Она покорна ему, как последняя нормандская пейзанка! Она носит на шее византийский крест и пишет мне о фасонах альвийских платьев! Мы отдали принцессу крови, старшую дочь Франции, в руки схизматика, надеясь вертеть полуэльфом, а получили то, что северный волчонок переварил Бабетту за считанные недели! Вертеть Петром у нас не выйдет. Этот щенок сделан из того же железа, что и его проклятый отец!

Кардинал судорожно сглотнул:

— Ваше величество… Но Шетарди доносит…

— К чёрту Шетарди! — вскричал король, топнув обтянутым шёлком каблуком. — Шетарди слеп, как крот! Он кормит нас сплетнями о фрейлинах, пока на севере творится форменное безумие! — Людовик вцепился пальцами в спинку золочёного кресла, смерив министра уничтожающим взглядом, а затем явил всю силу своего гнева и голоса. — Как ваша хвалёная тайная служба могла проморгать шведов?!! Как вы смели не заметить, что Елизавета Русская и её голштинский муженёк Карл снарядили пять тысяч каролинеров и посадили их на корабли прямо у вас под носом?!! Они высадились в Британии! Они взяли Йорк, разгромили Камберленда и вошли в Лондон!

Король Франции зашагал по комнате, нервно теребя кружева:

— Вы понимаете, что натворила эта женщина? Она соединила стремительность Карла Двенадцатого с основательностью своего папаши! Шведы не просто подняли якобитов. Они одним — слышите? — единственным ударом опрокинули всю политику Европы, выстроенную за последние сто лет! А баланс? Где то великое «европейское равновесие», на которое мы за последние тридцать лет истратили столько денег?!!

Людовик подошел к столу и с силой ударил по нему кулаком.

— Оно рухнуло! Равновесия больше нет! Британия растоптана и стала данницей шведов, ещё совсем недавно кормившихся у неё с рук. Австрия корчится в судорогах без английского золота. Фридрих Прусский проглотил Силезию и скалит зубы. А Россия… Это Россия стоит за спиной и Стокгольма, и Берлина, и, не сделав ни единого выстрела, диктует нам условия! Если мы немедленно не найдём противовес этому северному колоссу, кардинал, наши внуки будут просить у русского царя дозволения выйти в Атлантику! Вон отсюда! И чтоб к вечеру на моем столе лежал план обуздания этих варваров!

В покоях императрицы-матери в Зимнем дворце царил полумрак, разгоняемый лишь мерцанием лампадки перед старинным образом Спаса Нерукотворного — тем самым, что висел над изголовьем Петра Великого в день его кончины.

Раннэиль сидела на краю постели, судорожно вцепившись в край тонкого полотняного покрывала, поверх которого лежало второе —