Обратный отсчет - Токацин

20 день Огня, месяц Кислоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня — Сфен Земли, город Алвен

С вечера у входа в столярную мастерскую был оставлен фонарь; сейчас он исчез, только из приоткрытых лючков в стенах просачивался жёлтый свет. На экране сигма-сканера быстро двигались мелкие силуэты — двое Броннов с рогульками стаскивали кожух со штабеля заготовок, двое поднимали расплющенную деревянную пластину и несли её на подстилку. Груды пластин и штабеля плоских камней были расставлены по всему ангару и с вечера успели подрасти.

— Пришли на работу затемно, — вполголоса отметил Вепуат, глядя на сканер. — Хорошо. Я боялся, что вообще не придут.

Гедимин мигнул.

— С чего это? — он настороженно взглянул на Вепуата.

— Ты же отказал им в благословении, — отозвался разведчик. — Это обидно.

— Это здесь при чём⁈ — Гедимин передёрнул плечами так, что лязгнула броня. — Они нанялись на работу, мы за неё заплатили, — при чём тут их суеверия⁈

Вепуат с извиняющейся ухмылкой развёл руками.

— Я ж говорю — нам повезло. Все работают, никто не обиделся и не уехал в Ушт. А мог бы.

Гедимин сердито фыркнул.

— А если бы мы выбрали Ушт — уехали бы все алвенцы? Просто так, плюнув на все договорённости?

Вепуат снова развёл руками.

— А дипломатия — вообще штука сложная. Видимо, поэтому вместе с физикой в голове не умещается. Или физика, или дипломатия. Да ты не переживай так, всё хорошо. Я вот думаю о городах Сэта…

— А с ними чего? — Гедимин недобро сощурился. «Лучше бы у местных умещалась в голове физика, чем гора дурацких традиций. Можно было бы доверить им реактор и уйти на Землю.»

— Ничего — и вот это-то и странно, — Вепуат задумчиво смотрел на дальний холм. — Шакха светится, как раздолбанный реактор. И никого из других городов это до сих пор не заинтересовало. Никто не пришёл выяснять, откуда столько лишней энергии. То ли Сэта нашли, что соврать, то ли… то ли связь между городами очень редка и нерегулярна. При всех их огненных порталах и всём прочем. Странно…

Гедимин покосился на проснувшийся лагерь. Сегодня аборигены верещали громче обычного; сармат слышал громкие голоса Броннов и более тихие — Скогнов, но взбудоражены были все.

— Может, они как Бронны со Скогнами, — предположил он. — Так грызутся из-за любой мелочи, что рядом стараются не стоять. Приходит раз в месяц какое-нибудь официальное посольство… Вот когда придёт — тогда о нас и вспомнят.

…Вепуат резко свистнул, и Гедимин остановился и плавно опустил приподнятый угол печи на гравий. Другой угол, придерживаемый Вепуатом, в очередной раз зарылся в мелкие камешки.

— Меняемся, — буркнул Гедимин, приподнимая массивную конструкцию и подсыпая под неё ещё камней. По гравию, политому ворванью, печь скользила легко, двое сарматов вполне с ней управлялись… когда её не перекашивало.

— Не налегай так, — попросил Вепуат, примеряясь к грузу. — Ты всю массу тащишь на себе, выдёргиваешь у меня — поэтому она и перекошена. Ты не бойся, она меня не расплющит. Держи её со своей стороны, и всё. А я тут справлюсь.

Гедимин, сдержав недовольное фырканье, взялся за печь. Ещё два метра с боку на бок по скользким камням — и конструкция перевалилась через порог и встала на смазанные жиром направляющие. Гедимин напряг мышцы, заталкивая её в нужный «отсек», и шагнул назад, придирчиво её осматривая.

— Воздуховоды совмещены, — он накинул толстую полосу уплотнителя и вбил последние скобы. Печь, сойдя с направляющих, встала на фундамент. Гедимин подвигал заслонки, просунул руку внутрь, — ничего не перекосило, все расчёты оправдались. Сармат сдержанно хмыкнул, напомнив себе, что конструкция (и весь цех с ней) ещё должна отстояться — и никто не знает, как именно она при этом деформируется. Особенно его беспокоил термоизолирующий слой, замурованный между двумя слоями тектона. С этим веществом Гедимин имел дело впервые — и оно, после всех перемешиваний, осталось неоднородным. «Небольшой перекос несмертелен, заслонки я, если что, поправлю,» — думал сармат, оценивающе глядя на печь. «Лишь бы до трещин не дошло.»

— Давай за следующей, — сказал он Вепуату. — Не устал?

Разведчик обиженно фыркнул.

— А вот Текк’т затолкал бы все печки играючи, — вполголоса заметил он, перешагивая через скользкую дорожку.

— И посносил бы все направляющие, — отозвался Гедимин. — И ворота тоже вылетели бы. Сейчас потащим вот эту. Плесни ещё жира!

…Подземные прожилки потускнели. Они ещё светились сквозь пепел, но уже вполсилы, и видны были только под определённым углом. Гедимин поднёс к ним дозиметр и удивлённо хмыкнул — излучение ничуть не ослабло, только его видимые проявления стали менее яркими.

— Замаскировалось, но фонит, — подвёл итоги Вепуат, отпустив «трилобитов» в свободный полёт; летали они, впрочем, немного — больше обсиживали высокий каменный зубец. — Фонит, но замаскировалось… Интересно, к чему это.

Гедимин подумал о светящихся «трещинах» под Тоготом. Они, наверное, тоже как-то видоизменялись — но расспросить о них было некого. «Увидимся с Шесеком — может, расскажет,» — решил он. «Раз мы поставили такой опыт — надо же пронаблюдать его течение…»

…Лагерь верещал. На холме уже достаточно посветлело, чтобы отпала нужда в фонарях, и все повыбирались из укрытий и замельтешили. У полевой кухни, как колонна, возвышался сармат в чёрной броне; узнав Айзека, Гедимин недовольно сощурился, но тут же увидел рядом с ним Кенена Гварзу и немного успокоился — по крайней мере, тот, кто сидел сейчас у реактора, не имел привычки лезть, куда не просят.

— Что, уже едем? — спросил он, подойдя к сарматам и чуть не запнувшись о пробегающего нхельви.

— Под ноги смотри, — буркнул Гварза. — Айзек, нельзя его заменить кем-то более компактным? Если он разрушит Броннам город…

Гедимин сузил глаза и придвинулся чуть ближе. Айзек, сердито фыркнув, встал между сарматами.

— Никто ничего не разрушит. Погоди, атомщик. Алвен близко, но не настолько. Тикри отправил туда посланцев. Добегут они быстро, но в самом городе ещё должны подготовиться.

— Может, они нас не примут? — Гедимин ещё сам не знал, огорчит его это или порадует. — Или выберут другой день? Какой день сегодня?

— Огня, — отозвался Гварза. — Айзек, дай ты ему уже календарь!

Айзек отмахнулся.

— Всех примут, атомщик. Иди пока в шатёр. Если что начнётся —