Обратный отсчет - Токацин

…Гедимин задумчиво смотрел на уравновешенные чаши весов.

— Опять ничего странного? — спросил Вепуат, копаясь в стеклянных поделках, пересыпанных листвой. — Или всё-таки разница есть?

— Пока нет, — неохотно признал Гедимин, высыпая взвешенные камешки в карман. — Возьму их с собой в Алвен. Надо бы поставить опыт с весами в разных местностях…

Вепуат положил на стол небольшое зеркало с ульсеновым напылением.

— Вот. Ты не забудешь провести эксперимент? — он заглянул Гедимину в глаза. — Постарайся не забыть! Я бы с вами поехал, но не берут.

Гедимин покачал зеркальную пластину на ладони.

— Всё-таки налепил по углам завитушек?.. Если Бронны попросят его себе — отдать, продать, послать их?

Вепуат еле слышно хмыкнул.

— Не попросят. Это Скогны любят новшества. Бронны подождут ещё лет двести. Потом у Скогнов позаимствуют.

Гедимин настороженно сощурился.

— А опыт-то мне провести позволят? Если они так не любят новшества?

Вепуат с ухмылкой хлопнул его по плечу.

— Ты Куэнн, тебе можно. О, там верещат — пойдём послушаем?

Нхельви сегодня так и лезли под ноги. Едва не наступив на ещё одного, Гедимин вышел на окраину. Там, и верно, верещали — и нхельви, и Бронны, и Айзек, и даже Скогны с повозки что-то попискивали.

— Нас ждут, — Айзек показал Гедимину закупоренные трубки. — И именно сегодня, хоть день и не самый удачный. Видимо, боятся, что до дня Жизни мы передумаем. К рассвету подгонят повозку. Поедем на волокуше. Ты на них не ездил ещё, нет?

Гедимин сердито сощурился.

— Какая волокуша⁈ Мы вдвоём весим полторы тонны! Она в гравий на метр уйдёт.

Айзек весело хмыкнул.

— Помнишь, как они ирренций возят? Там масса побольше. Дорога будет нудноватая, но — не всё же летать на сверхзвуке! Займись пока чем-нибудь, я пойду к реактору.

Гедимин перевёл взгляд на ближайшую волокушу, потом — на плоских зверей, залёгших у обрыва и жующих подсушенные листья. «Может, они и дотащат. Они выносливые. Я бы распределил груз на две повозки. Но местным виднее. Лучше бы прислали Мальгеса — мы бы пешком дошли. Тут недалеко…»

…В горячем цехе потолки были высокие — Гедимин только радовался, проходя, не пригибаясь, от печи к печи, налаживая вентиляцию и раздумывая о размещении термопластин. «Надо было во всех зданиях делать такие своды. Ни филкам, ни карликам они не помешали бы. А я не ползал бы на карачках по складу.»

— Десять дней, — сказал он вслух, повернувшись к Вепуату. — Минимум десять. И первые пять — на холоде. А растопить попробуем тридцатого. К этому времени усадка должна себя показать. Хотя бы будет видно, что куда едет, и с какой скоростью.

Вепуат покачал головой.

— На вид всё твёрдое. Но если ты говоришь… У нас на все печи хватит кейека?

— На одну, — ответил Гедимин. — Если выгрести всё отовсюду — на две. Двух печей им для начала хватит. Если Сэта или Скогны заинтересуются, поговорим о новых поставках. А если нет — и это не понадобится.

Вепуат недовольно на него покосился.

— Они все только ждут, когда мы будем готовы. Каждый день спрашивают. Значит, тридцатого… Надо будет запастись шихтой. А инструменты? У тебя готовы инструменты?

…Защитный купол поглощал звуки, и Гедимин, спускаясь в бункер, блаженно щурился — наконец-то в ушах не звенело. Филк, сидящий у монитора, с облегчённым вздохом уступил ему место.

— Вроде работает. Ни черта я в нём не понимаю…

— Перестанет — ты заметишь, — «успокоил» его Гедимин. — Спасибо за присмотр.

Филк быстро, почти бегом, выбрался наружу. Вепуат проводил его сочувственным взглядом.

— По какому принципу Айзек выбирает, кому тут сидеть? — вслух подумал он. — Явно же не по желанию.

Гедимин поморщился.

— Лишь бы в реактор не лезли, — буркнул он, поглаживая каменный корпус. Хранитель потрогал его ладонь и втянул щупальца — сегодня он был «неразговорчив».

— И мне туда лезть не хотелось бы, — пробормотал Вепуат, занимая место у монитора. — Если только оно наружу не полезет…

— Не двигай пластины, и никто не полезет, — отозвался Гедимин. Вепуат хмыкнул.

— А само оно их не сдвинет?

— Ипрон — нет, — качнул головой ремонтник. — Флию или мифрил ещё может, а ипрон — нет.

Он погладил реактор.

— Сиди там тихо. Не пугай Вепуата, — он криво ухмыльнулся. — Следи за холмом. Мало ли, кого ещё сюда принесёт.

…На окраине снова верещали. Едва Гедимин перешагнул жёлтый круг, под ноги ему кинулась целая стая нхельви. Обогнув сармата, зверьки остановились и с громким писком устремились к лагерю. Гедимин покосился на плотно закрытые карманы (в одном — разобранные весы, в другом — миниатюрное зеркало) и пошёл туда же.

Там были Айзек, Гварза и двое стражей — Ауна и Корген. Перед ними стояла пустая волокуша. Видимо, её подняли на холм недавно — тягловый зверь ещё не успел залечь и стоял смирно, уткнувшись тупым носом в миску с ягодами. Гедимин беззвучно хмыкнул — до сих пор при нём эти ягоды зверям не доставались. «Надеюсь, они повышают выносливость,» — подумал он, заглянув в повозку. «Если ему одному тащить нас двоих… Интересно, почему их не запрягают попарно? Узкие дороги и непрочная упряжь?..»

Никаких вспомогательных механизмов или демпферов в повозке не было — это был обыкновенный ствол, распиленный надвое и выдолбленный изнутри, с частично стёсанными выступами коры, заменившими полозья. В края вбили кости, оплели их листьями и обвешали меховыми хвостами и гроздьями шуршащих семян разной формы. На носу, у костяной приступки на высоте полуметра, был закреплён чей-то большой череп. С его отростков свисали семена, а к ближайшим костяным опорам были привязаны деревянные колотушки. Поверх черепа кто-то небрежно бросил поводья. Гедимин огляделся в поисках приезжих и нашёл двоих Броннов в шапках с рогами. По четыре небольших рога с каждой стороны, — к ним крепились погремушки из семян, и всё это определённо мешало при любых телодвижениях.

— Наш транспорт, — криво ухмыльнулся Айзек, оглянувшись на Гедимина. — Что ты там ищешь — лучевое крыло или воздушные подушки?

Гедимин недовольно сощурился.

— Зачем столько гремелок?

Из-за повозки выбрались ещё двое странно одетых Броннов. У каждого за плечами, как рюкзак, болталась ракушка с отростками. Гедимин быстро оглянулся на реактор — рядом с ним как раз лежала такая, только из металла — и