В поисках золотой жемчужины - Дмитрий Шатров

Монгол перекатился через плечо, в движении отбросил нераскрытую упаковку, выхватил «Макарова», развернулся…

— Чтоб тебя!

Ствол пистолета смотрел на давешнего невозмутимого мужичка. Тот улыбнулся и приподнял панаму.

— Здрасьте вам с кисточкой.

— Ты бы не подкрадывался так. — Сверля мужика глазами, Монгол убрал оружие в кобуру.

— Хожу как могу, — пожал плечами абориген и переломил свою палку через колено. — Придержи.

Он взял лейтенанта за руку, потянул, составляя отломки костей, Кипа взвыл дурниной и потерял сознание. Монгол чертыхнулся — надо было сначала обезболить.

— Бинтуй, — распорядился деловой мужик.

Монгол зубами разодрал пакет, наложил на рану тампон и принялся бинтовать прямо на рукав, от локтя до запястья.

— Погоди, — остановил его самозваный доктор. — Шину наложим.

Он приладил палки к наружной стороне предплечья и кивнул — продолжай.

— Тебя зовут-то как, дядя? — спросил Монгол между делом.

— Свои Ефимычем кличут, пришлые Незамаем, — охотно представился тот.

Монгол удивился: старые имена в Улье не приживаются, типа плохая примета. Но ему ли лезть со своим уставом? Хотя назвать нового знакомца Ефимычем у капитана язык не поворачивался.

— Монгол, — представился он в ответ и попросил: — Незамай, поищи в аптечке шприц, вколи лейтенанту, а то он у нас от шока сейчас окочурится.

Ефимыч послушно порылся в подсумке, вытащил тюбик с обезболивающим и сделал, как просили. Через минуту лейтенант перестал стонать и задышал ровнее.

Из остатка бинта Монгол соорудил петлю, перекинул через шею Кипы и подвязал сломанную руку. Посмотрел на изуродованное лицо, покачал головой и достал новый пакет. Бинты, конечно, хорошо, но здесь шить нужно, иначе останется шрам на пол-лица.

— Бинтуй давай, — поторопил капитана мужик. — Нам его, главное, до дому довезти, а там всё правильно сделаем.

— А где дом-то? — спросил Монгол.

— Недалеко тут. Если на машине — вообще быстро доедем.

Быстро — это хорошо. Капитан приложил ещё один тампон к разодранному боку, прихватил наскоро. Вроде всё, что мог, сделал.

— Бери, потащили. — Монгол показал Ефимычу на сапоги лейтенанта.

Кипу кое-как погрузили в машину — «Номад» напрочь не приспособлен под перевозку раненых, — абориген же примостился на трубах каркаса. Покорёженный автомат лейтенанта остался лежать в кустах, трофеи собирать не стали. Сколько тех трофеев с лотерейщика, да и череп ему Монгол разнёс вместе со споровым мешком.

* * *

Доехали и правда быстро. Дорога раз-другой вильнула между холмов, и впереди показался стаб. Небольшой. Выглядел он так, будто кусок предгорий специально перенесли сюда и небрежно вставили посреди степи. Крутые склоны, осыпи, скалы. На каменистой площадке примостилось несколько домиков. Штук шесть, ну семь максимум, больше сюда при желании не влезет. Приземистые строения сложили из плитняка, обмазали глиной и побелили. Аккуратные ставенки на оконцах, плоские крыши. Сейчас всё это, конечно, потрескалось, облезло и покосилось, но жить худо-бедно можно. Назывался посёлок Дялы — так утверждал ржавый знак у первого тына.

Машина взлетела на косогор и оказалась на центральной улице. Одна она тут, по умолчанию центральная. Монгол сбросил скорость.

— Приехали. — Незамай спрыгнул на ходу и махнул в сторону самого большого дома. — Туда подгоняй.

Их уже встречали. Местные услышали шум мотора издалека и высыпали на улицу, высматривая, кого принесло. Четыре вооружённых мужика и две бабы, тоже с оружием. Та, что помоложе, симпатичная. Мужики держали автоматы на изготовку, но увидев своего, расслабились и стволы опустили.

Лейтенанта помогли занести внутрь, уложили на самодельные нары. Вокруг него захлопотали женщины. Капитан хотел было остаться с товарищем, но его вытолкали чуть ли не взашей.

— Выгнали, — удовлетворённо хмыкнул Ефимыч. Он сидел во дворе под навесом и прихлёбывал чай из кружки с отбитой ручкой. — Бабы у нас боевые… Да не переживай ты, служивый, всё хорошо будет.

Монгол с сомнением покачал головой — лейтенант оказался бедовым, так что насчёт хорошо там всё плохо. Собеседник воспринял его жест как недоверие и обиделся.

— Зря ты. Ната, она медичка у нас. Академию заканчивала, — Ефимыч выделил голосом предпоследнее слово и многозначительно воздел палец вверх. — Всё как надо сделает: и зашьёт, и обработает, и перевяжет. Давай-ка лучше посидим, погутарим по-людски.

— Ну давай погутарим, — усмехнулся Монгол и уселся напротив, прислонив к скамье автомат.

Запал драки кончился, организм вернулся к мирному восприятию действительности, можно и погутарить. С лейтенантом, правда, пока непонятно, но здесь эмоциями делу не поможешь. У него два варианта — или выкарабкается, или нет. Скоро ясно станет.

На сколоченной из старых досок столешнице стоял закопчённый алюминиевый чайник, разномастные чашки-стаканы, пиалушка с янтарным мёдом. Рядом в корзинке россыпь маковых баранок, в вазочке горка белоснежных кубиков рафинада. В центре, на почётном месте, графин с ярко-изумрудной жидкостью. Тархун, что ли?

— Ну что, гость дорогой, буду тебя потчевать. Чаем не удивлю, — протянул Ефимыч, пододвигая к себе два гранёных стакана, — а вот живцом своим угощу. Чуешь, как пахнет?

Он вытащил пробку из графина, выпуская терпкий полынный