Патруль 5 - Макс Гудвин

Эх, Коля, Коля. Вот так ты и своего сына тянул и в итоге получил парня, который даже не хочет старшим быть в группе задержания (ГЗ — по-нашему).

И я поехал, сняв шарфик, положив его на пассажирское, в душе радуясь, что с фанатами за коммуниста не пришлось драться. Видимо, на слабо меня брали и, увидев, что не отступаю, решили резко задружиться. Ну что же, лучше пировать, чем воевать. Эти же фанаты звали меня бухать с ними дальше, на что я отнекивался, мол ещё работать сегодня. Поразились они и моей машине: «Ни фига себе, на чём менты ездят». На что я отшутился, что кредитная она, вместо квартиры, потому как романтических рандеву в ней больше получается.

Как было написано в личном деле: принципиально честен по важным моментам. Тут как раз был момент не важный, и я просто трепался. Не всё же мочить террористов в сортирах, надо уметь и с братьями-славянами общий язык находить, стирая между ними и мной — ментом, грань недоверия. И возможно, кто-то из них потом пойдёт служить к нам, а в случае войны эти все фанатские сектора будут драться под нашими знамёнами за Русь-матушку.

Ярополка бы они вообще на доску почёта повесили, но, надо сказать, его бы и реконструкторы полюбили. Правда, он и голову может отрубить, если какой-нибудь заклёпочник вдруг ему скажет: «Херово пошит, Ярополк!» Отрубит со словами типа: «Окстись, окаянный!» Отрубит и даже не спросит, как зовут.

Тем временем я прибыл к лыжной базе, что за площадью Южной, у самого стадиона «Буревестник», я припарковал машину на стоянку и набрал Николая. И оказалось, что автобусы с «тяжёлыми» ожидают с другой стороны стадиона, у Богашёвского тракта — дороги, которая идёт на аэропорт, откуда я имел счастье летать на острова. Ну да, логично: фанаты тоже не дураки. Если увидят на парадном входе бронетранспорт ОМОНа и СОБРа — не пойдут драться, а просто «перебьют» стрелку или, как они говорят, «тему» на другое место и время.

И делать было нечего. Я объехал стадион и, найдя три бронированных грузовика с ребятами в масках, припарковался и, выйдя, направился к уазику управления. В уазике был один гражданский — низенький и крепкий мужчина, Нел на пассажирском, а Гусев сзади. И я подошёл и, увидев знак мол «садись», сел к ним.

Нел «был» весь в телефоне, держал в руках планшет, а на экране показывалась картинка: как кто-то идёт по зелёнке и снимает на камеру. Стрельбище биатлонистов представляло из себя квадратную насыпь среди леса с растущим на ней подлеском и стендами-пылеулавливателями — если вдруг пуля полетит не прямо в мишени, а вверх, к реке Томи, за которой расположилась череда деревень и трасса Новосибирск — Златоводск. В стрельбище было два пути, видать, для лыжников, и через одно из них туда шла толпа зелёно-белых, а оранжево-чёрные уже заняли одну из сторон и расположились широкой цепью.

Оранжево-чёрные были в верхней одежде, тогда как зелёно-белые фанаты «Томи» вышли по пояс голыми. И, построившись, они начали хлопать над головами ладонями, широко разводя руки, что-то крича.

— Так они показывают, что у них нет оружия, — пояснил Нел. — Ещё в фанатской «теме» — массовой драке — лежачих не добивают.

— Похоже на древнерусские кулачные бои, — произнёс я.

— Это они и есть, — кивнул начальник отдела службы управления.

— Разрешите глупый вопрос, — произнёс я. — Мы на этом празднике жизни зачем? Ребята устраивают культурно-массовое мероприятие, просто у них культура такая. А то, что морду бьют, так это лучше друг другу, чем гражданским.

— Скажи мне, товарищ сержант, будут ли там сломаны кости лица? — произнёс он, смотря на экран.

— Скорее всего, — кивнул я.

— 111.1 УК РФ тебе не заманчиво раскрыть? Там даже заявление не нужно. Сломанная кость — автоматическое возбуждение. А это же группа лиц, которая имеет предварительный сговор, возможно даже это группа лиц организованно совершает сие действие. То есть мы с тобой сейчас видим Организованную Преступную Группу. Даже две. Осталось дождаться чего?

— Чего? — подыграл я.

— Сломанной лицевой кости, — закончил Нел.

— Ну и профилактика. Если мы между ними встанем, они разойдутся, но через час всё равно друг другу навешают. А если возьмём позже, будут знать, что Златоводск — он не про преступность, а про закон.

«А я вам на этом празднике жизни точно нужен?» — спросил я мысленно, но вслух произнёс другое:

— А задача управления — управлять захватом?

— Именно. Ну не самим же бегать за фанатьём, — усмехнулся Нел.

Вот поэтому я и не с вами. И с вами никогда не буду. Мне даже с ОМОНом и СОБРом будет теперь не комфортно после того, как я набегался один. Да и руководить массами — это не моё. ГЗ ещё куда ни шло: водитель рулит, третий на подхвате. А уже взвод — да ну его в баню, этот личный состав. И ещё переживать за него: а не напился ли у меня Вася, а всё ли хорошо в семье у Пети, а Дима не играет ли снова на деньги. Кстати, как в этом времени с игорным бизнесом? Надо будет уточнить.

И на экране две группы сошлись по центру, чтобы начать месить друг друга, как в старые добрые времена. Хотя когда это старые времена были добрыми? Я что-то таких не припомню. Вот сегодня — да, ничё. А раньше какую эпоху ни возьми — мрак один. При Брежневе было неплохо. Получается, Путин почти Брежнев, только не целует всех подряд. У них вообще как-то с поцелуями тут туго, хотя наверное Макрону было бы нормально, судя по его супруге, так вообще французский президент целовался бы с языком. Фу. Я вдруг представил, как Макрон целуется с Брежневым. Фу — ещё раз. Поморщился я, гоня из себя эти мысли.

А тем временем Нел зажал кнопку на рации, произнёс:

— Группа А и Б — начали! — Из бронегрузовичков начали выскакивать люди в броне и с оружием и спешно побежали в лес, окружающий стрельбище. — Как раз как добегут, уже материал будет.

— Ну, мы наверное прогуляемся, — произнёс Гусев, и мы с ним вышли, идя на место побоища, где уже вскоре даже через лес слышались крики и стоны.

— Николай Николаевич, — начал я. — Спасибо вам за экскурсию в быт офицеров управления. И я польщён, что вы мне показали самое интересное. Но есть и другая сторона медали. Например, горы контрольных карточек под конец каждого квартала и особо много