Дом номер тридцать - Екатерина Евгеньевна Алешина

– Как ты, Нина? – спросила Настасья.

– Хорошо, – коротко ответила та.

Настасья обомлела. «Хорошо? Какое уж там хорошо».

Девушке казалось, будто рассудок оставил её. «Как это может быть? Ни криков, ни слёз, ни капли эмоций. Может, у матери за ночь проревелась?» От этой мысли Настасье сделалось нехорошо. Она представила, как девочка рассказывает Елизавете Ивановне про гадание. «Нет, тогда бы хозяйка отчитала меня на чём свет стоит», – заключила девушка.

– Нина, хочешь, поговорим о том, что вчера произошло?

– Нет, – холодно ответила девочка.

Это было так непохоже на разговорчивую, эмоциональную Нину, что Настасья опешила.

– Ты здорова? – спросила она.

Девочка кивнула. На запястье у неё, под рукавом кружевной блузки, Настасья заметила ожог. Гувернантка приподняла край кружева. След на коже напоминал отпечаток ладони. Настасья в ужасе отпрянула. Голова закружилась, в ушах застучало.

– Что такое, Настасья Филипповна? – без всяких интонаций спросила Нина.

– Твоя рука, – через силу вымолвила девушка.

Нина одёрнула рукав и сказала:

– Обожглась вчера, пустяки.

Настасья не знала, что думать и как себя вести. Ей сделалось до безумия жутко. Пугала незримая перемена в поведении девочки.

– Я ведь видела, – вдруг выпалила Настасья. – Видела в зеркале тень. Она… она… – девушка не смогла закончить фразу.

– А я ничего не видела. Глупое ребячество. Вы были правы, Настасья Филипповна.

Гувернантка раскрыла рот от изумления.

Глава 14

Лере снились полыхающие портьеры на резной кровати, разбитые зеркала и чёрная рука в струпьях, что тянется к ней из зеркального коридора. Видение ускользало. Сквозь дымку грёз проникал противный стук. Заскрипела дверь. Лера открыла глаза. В первую секунду она удивилась, обнаружив себя в постели Никиты. Футболка во сне задралась, джинсы неприятно впивались в бока. У раскрытой двери стоял Никита.

– Молодой человек, извините, не подскажете, как нам найти Лидию Петровну? – прозвучал женский голос. – Уж целый час ждём, может, уехала куда?

Из-за спины парня Лера не могла рассмотреть визитёров, но услышав бабушкино имя, подскочила, встала с кровати.

Никита обернулся. Девушка в несколько порывистых шагов оказалась у двери.

– Это моя бабушка, – не задумываясь выпалила она.

В коридоре стояла полноватая женщина средних лет и держала за руку мальчика.

– Ой, так, может, я дверью ошиблась. Вроде помнила, что налево, – затараторила женщина. – Вон, у крестника бородавка, да на таком месте, что ни делали, только больше становится, и по врачам, и хирург вырезал, а всё без толку, она, зараза, снова вылазит. Вот я и говорю: «К Лидии Петровне надо. Это ей раз плюнуть». У меня-то, вон, пару лет назад рожа была. Как намучилась, только она и помогла.

– Подождите, – прервала женщину Лера. – Какая бородавка? Какая рожа?

– Какая, какая? Обычная. Девонька, милая, ты Лидию Петровну позови. Мне ж на работу и его, вон, на автобусе везти.

Мальчик любопытными глазами озирался по сторонам, то и дело стараясь заглянуть в комнату.

– Эм, – растерянно промямлил Никита и посмотрел на Леру.

Девушка лихорадочно соображала, при чём тут бородавка.

– Бабушка умерла, пять дней как, – произнесла Лера.

– Ой, – осела женщина. – Как же?

Лера молчала, не зная, что ещё добавить к сказанному.

– Царствие небесное, – перекрестилась женщина. – Ну как так? Горе какое, – потом она собралась и добавила: – Соболезную.

– Спасибо, – вымученно пробормотала Лера, продолжая недоумённо смотреть на женщину.

А та, причитая себе под нос, уже повела мальчика от двери.

Лера растерялась. Она собиралась спросить, что, собственно, им было нужно, но промедлила, и женщина с ребёнком уже скрылась в узком коридоре коммуналки. Догонять визитёров Лера не решилась. Она так и стояла у дверного косяка.

– Лер, ты чего? – задал неуместный вопрос Никита.

– Ничего не поняла, – пробормотала девушка в ответ.

– А чего тут понимать? Лидия Петровна же всем помогала.

Лера вопросительно посмотрела на парня.

– Помогала? – переспросила она.

Девушка прошла в комнату, опустилась в кресло, потёрла заспанные глаза.

– Ну да, – утвердительно произнёс Никита.

Лера припомнила, как в детстве бабушка лечила ей ячмень на глазу, бормоча не то молитву, не то заговор, осеняла кулаком крест-накрест, а после плевала. Откуда-то из глубин памяти всплыли образы, как маленькой она по велению бабушки закапывала красную нитку в кадке комнатного цветка. «Зачем?» – думала сейчас девушка. Этим мелочам Лера никогда не придавала значения. «Мало ли какие причуды и суеверия у пожилых людей», – всегда рассуждала она. В её детстве очередей из страждущих не стояло у двери, но время от времени соседи и знакомые просили помочь то с одним, то с другим недугом. Маленькая Лера полагала, что бабушка слишком мудра и начитана, вот потому её и просят.

Девушке вновь стало стыдно. «Почему?! Почему я не приезжала?» – корила она себя.

– Я ужасный человек, – проговорила Лера.

– Неправда, – тут же ответил Никита. – Ничего не ужасный.

– Как так можно? Узнавать что-то о близком человеке, когда он уже умер. А ведь она бы могла мне многое рассказать. А я, бестолочь, не приезжала, не навещала её толком.

– Не вини себя. Думаю, она не держит зла, – вдруг выпалил парень.

Лера подняла на него покрасневшие глаза.

– Слушай, как-то раз она мне сказала, ну, знаешь, эти старческие разговоры, – начал Никита. – Мол, не хочет, чтобы ты за ней ходила, ухаживала, то есть. Вроде того, что тебе с матерью и так досталось сполна. Сказала: «Пусть живёт своей жизнью, нечего всю молодость родных выхаживать». Или что-то в таком духе, если я правильно помню.

Лера почувствовала, как по щекам катятся слёзы.

– Эй, не плачь, – умоляюще сказал Никита.

– А она сильно болела? По телефону ведь ничего не говорила, – сквозь слёзы спросила Лера.

– Да вроде нет, – поспешно ответил Никита. – Так-то она бодрее многих была. Бывало, ходил ей за таблетками. Лер, не плачь. Возраст ведь какой, не каждый доживёт.

Девушка плакала от стыда и досады за свою глупость и никчёмность.

– Подожди, вспомнил, – выпалил парень. – Она сказала: «Пусть живёт своей жизнью, пока может. Нечего ей здесь делать».

Лера утёрла слёзы, посмотрела удивлённо.

– Или не так. Да неважно. Лидия Петровна не держала зла. Она очень тобой гордилась. Вот это я точно могу сказать.

– Откуда ты знаешь?

– Лер, мы же в коммуналке живём. Хочешь не хочешь, с соседями общаешься. А с бабушкой твоей я часто разговаривал. Знаешь, она могла посоветовать что-то дельное без осуждения.

– Да, – всхлипывая согласилась девушка. – Такой я её и помню.

Когда Лера умылась и пришла на кухню, тётя Зоя, причитая, на карачках вытирала пол у холодильника.

– Доброе… – проговорила девушка и осеклась. – А что случилось?