Перековка. Малый Орден - Михаил Павлович Игнатов

покачала обломком, — артефакт, очень сложный артефакт, сердце огромной системы Массивов и формаций, и, как любой артефакт, он не может просто быть и просто работать. В нём слой за слоем артефактором-создателем созданы… эм-м-м… — Фатия поджала губы, нахмурила брови, затем решительно продолжила. — В общем, если по-простому, старший, то здесь слоями собраны формации и Массивы, если хотите, то застывшие во времени обращения и техники. Были собраны, конечно. Сейчас они также разбиты в осколки, как и их основа, и неточности в их сборке будут также сказываться на результате.

— Это ожидаемо, — сказал Нинар. — Как заметил Кхивеодис, работающее даже вполовину Ущелье — это лучше, чем работающее в десятую часть возможностей.

Кхивеодис пробормотал себе под нос:

— Будь прокляты Дизир.

Я же сказал другое, скорее, просто подумал вслух:

— Двадцать раз… Двадцать раз — это самое малое. Во Втором поясе. Круговорот хорош тогда, когда есть что стягивать и уплотнять. Даже в Пятом поясе, если я действовал во всю силу, то разрушал духовные камни и доходил до предела — если не остаётся силы снаружи, то нечего уплотнять и внутри.

— Одна проблема вытекает из другой, — кивнул Нинар. — И решать мы её будем так же, одну другой. Не беспокойтесь за Сердце Ущелья, глава. Я буду приглядывать и скажу вам, если ваш Круговорот дойдёт до опасного для него предела.

Я повторил его кивок, безмолвно соглашаясь. Но при этом отметил, как прозвучал у него «если». Честно сказать, прозвучало оно как вызов для меня.

Нинар тем временем повернулся к Кхивеодису:

— Брат Кхивеодис, сделанного мало, все формации и Массивы Академии необходимо отключить, учеников и учителей к подножию горы, работать должна только формация сбора силы Неба. Во всю мощь. Мы замкнём её на этом месте, — повёл руками Нинар, обрисовывая стены чаши-ущелья, — направим всё, что сумеем собрать с окрестностей, на главу, — Нинар повернулся ко мне, от былого «если» не осталось и намёка, глаза его горели. — Магистр, надеюсь на вас.

Тысяча вдохов понадобилась, чтобы без спешки и суеты Академия обезлюдела, я занял место возле разбитого Сердца и обернулся на остальных.

Тут, в чаше Сердца, и раньше было тихо, а теперь, когда я знал, что вокруг на сотни шагов никого — тишина стала какой-то особенно глубокой: только свист ветра в расщелинах-дорогах сюда, да жалобный крик Алого Канюка, кружащего высоко над нами. Солнце уже перевалило за полдень, клонилось к той стороне чаши, искрило нам в глаза, просвечивая Сердце, и тени начали медленно тянуться к нему, словно хотели поглотить его и тысячи отсветов, которые он отбрасывал. Хотя почему словно? Именно это они и хотели сделать, сменить свет на ночь.

Нинар кивнул, и я потянул силу Неба, начав вращение Круговорота.

Через десять вдохов я почувствовал, как меня словно захлёстывает волной силы, стекающейся сюда, словно в яму, и я смелее ускорил циркуляцию.

— О-го, — выдохнула Фатия и покачнулась.

Нинар резко обернулся к ней, нахмурился и приказал:

— Прочь, младшая. Прочь! Почему ты ещё здесь? Прочь к остальным, к подножию! Тола! Тола, живо в центр Ущелья! Прочь её отсюда! — с этими словами он охватил Фатию своей духовной силой, не позволяя завихрениям моего Круговорота касаться её.

Похоже, ему было просто стыдно признавать свою вину — он просто забыл про неё, зато всего через двадцать вдохов с неба рухнул Тола, огляделся, ухватил Фатию за руку и без затей затянул её к себе на меч, а затем взмыл обратно в небо, выполняя распоряжение Нинара самым быстрым способом.

Спустя сто вдохов с моей кожи начала осыпаться синяя пыль, искрясь в солнечных лучах и отсветах кристалла — излишки силы и стихии, которой не было места в моих средоточиях и в моём теле. Но ей и не нужно было искать там место.

На этом моменте прочь пришлось уйти Кхивеодису.

Спустя двести вдохов я вращал Круговорот так быстро, раскрутил его настолько сильно, как никогда ещё не раскручивал.

Огромный поток силы и стихии вливался в меня, тут же выплёскивался, не находя во мне места для себя в заполненных до предела средоточиях, закручивался вокруг меня почти осязаемыми потоками.

Даже воздух кажется загустел, я не вдыхаю, а словно втягиваю его в себя: плотный, тягучий, тёплый.

Духовные камни конденсировались вокруг непрерывно. Роса? Это больше походило на плотный, почти живой туман, который то и дело сгущался сверкающим каплями, ажурными снежинками, острыми крошечными льдинками духовного камня, покрывал землю под ногами духовным инеем, голубым, искрящимся, чтобы уже через миг треснуть, вспухнуть, раствориться, превратиться обратно во вращающийся вокруг меня туман силы.

— Глава! — с напряжением в голосе произнёс Нинар, давно стоявший на краю долины, а сейчас отступивший на шаг в расщелину. — Начинайте, глава! Немедленно! Нужно начать тратить приходящее! Глава! ГЛАВА!

И впрямь — пора.

Я кивнул, показывая, что услышал, и обратил взгляд на разбитое Сердце.

Я вижу, каким ты было во времена полной силы.

Видишь, я создал твоё подобие, только в сорок раз больше. Оно сейчас даже больше, чем вся долина, в которой ты лежишь.

Хочешь вновь стать таким, каким было?

Конечно, хочешь. Никто не хочет сгинуть и пропасть в безвестности. Никто, даже если ты всего лишь бессловесное Сердце формаций.

Ты служило Академии много лет и прослужишь моему Ордену ещё дольше.

Первый осколок. Какой?

У меня не было медитации познания. В этом я полная бездарь. Но я Властелин с развитым восприятием.

Больше всего это напоминало полёт сквозь повеление тьмы безвестного синехалатного бога, который пытался убить меня и Райгвара. Я, сжав восприятие до предела, в точку, нырнул в первую трещину и понёсся вглубь Сердца, выискивая дорогу к центру, а ещё словно составляя карту всех трещин и осколков. Темнота расступалась передо мной, открывая лабиринт разломов — изломанных, неправильных, как трещины на пересохшей земле.

Вдох, пятый, десятый, сотый.

Кажется, что-то кричал там, позади моего тела Нинар, что-то пытался донести до меня с помощью мыслеречи. Всё это было неважно. Ничего было не важно, кроме вращения Круговорота и полёта.

И ещё осколка, который я искал.

Искал и нашёл.

Вот этот.

Этот.

Этот станет первым, который я соединю с соседом.

Я резко сжал духовную копию Сердца, сжимая весь втиснутый в него объём духовной силы, конденсируя его в одну тончайшую полоску, в плоть, которая залечит Сердце Ущелья Пяти Стихий. И когда сжатие достигло предела — загудело —