По снегу босиком вместе - Нани Кроноцкая

понадобилось: в Сумерках, близких к реальности, видно и нечто невидимое. Висящая на спящем мужчине гроздь разношерстных проклятий, парочка приворотов, простенький артефакт. Словно в рентгеновском снимке все магические элементы жизни этого неизвестного ярко светились и даже пульсировали. И хромота его, ставшая главной причиной ухода из рядов славной полиции в ВОХР, тоже была непростой.

Не забыть надо будет отправить дозорным запрос на избыточное вмешательство. Пусть почистят несчастного, больно уж парень загружен.

С этими мыслями Корвус вышел из Сумерек и остановился, опираясь на ручку двери той самой палаты. Быстрый взгляд на невзрачную записку, вставленную вместо таблички кабинета заведующего отделением заставил его замереть.

Надпись гласила: «Лампетра Ольга Лукитична. 47 лет.»

И все. Совсем все, ни диагнозов, ни даты (времени) поступления. Хотя, это все конфиденциальная информация, гражданские люди, не госпиталь. Но почему не Вурусова? Не засвечивая персону? И что за фамилия странная, что-о цепляющая в памяти, но в слоях очень глубоких. На всякий случай Илья сфотографировал затормозившую его табличку и все же вошел

Ой, напрасно.

Совершенно напрасно им всем в голову не пришло оказаться здесь раньше. Пострадавшую даже не нужно было осматривать. Точнее — невозможно. Откровенно говоря, ее просто здесь не было. Табличка с неизвестной фамилией на двери, Просторная и светлая палата, бывшая недавно личным кабинетом «Зава» и… голем на новой кровати. Бесстыдно прикрытый иллюзией. Немудрено, что в его вялом сознании с трудом находили признаки жизни, диагностируя глубокую кому. Некоторым образом они все коматозные, эти големы.

Илья подошел ближе, осматривая это чучело. Даже похожа не слишком. Создавшие эту куклу не заморачивались общей схожестью. Брюнетка и ладно. Явно никто не рассчитывал на внимание к этой персоне. Почему?

Очень хороший вопрос. Ольга может и не афишировала себя очень настойчиво, но личностью была известной и в экранах телевизора точно мелькала. Очередная странная странность.

Ворон достал инофон, присаживаясь уютно в кресле для посетителей, натянул быстрый полог тишины простеньким бытовым заклинанием и набрал номер Клавдия. Дракон все равно был занят сейчас. Вместе с Люсей.

К той минуте, когда начальственный Клавдий ответил, Илья успел нешуточно разозлиться от ревности, собственной глупости и вообще от всего, здесь происходящего.

— Аве, сиятельный и всесильный. Кто такая Лампетра? Почему не Вурусова? Чем вы там вообще занимаетесь⁈

На том конце их канала раздавался веселый женский смех. Приглушенно, конечно, но вполне различимо для чуткого уха Корвуса.

— Попридержи коней, стажер. Аве. Расхотелось служить в Инквизиции?

Илья сразу сник. Он действительно заигрался: роль Инквизитора ворону очень понравилась. Пробормотал извинения, угрызения совести совсем не испытывая.

— Принято. Во-первых, Урусова. Вурусом кликали губернатора за глаза, это прозвище. Во-вторых, погоди, какая Лампетра, откуда? — голос Клавдия вдруг предательски сел. Клавдий растерян? Внезапно.

В двух словах ворон ему пересказал все произошедшее в травматологическом отделении. Опустив детали общения с «Завом», конечно.

Клавдий молчал, Илье даже стало казаться — подавленно.

— Делать там тебе больше нечего. Поезжай общественным транспортом в военно-морской клинический госпиталь. Там заберешь свой пропуск и топай к кабинетуОркиной Маргарите Викторовне. Первая форма готовности. И никаких больше звонков никуда! Явиться до восемнадцати. Отбой.

И все. Слова вставить не дал. Первая форма готовности означала предельную осторожность при перемещении, выходе в Сумерки, туда соваться строго по неизбежной необходимости и только на ближний слой. Тьфу на Клавдия.

Как же там Люся?

Развеял полог тишины. Еще раз взглянул на голема, сиротливо лежавшего под кислородом, вздохнул. Никакой личной жизни у инквизиторов. Тут он вспомнил Венанди с Гуло и мысленно содрогнулся.

Ему все же грех жаловаться, однозначно.

17. Без лишних затей

Тонкое это ремесло, взлом магический. И тяжелое, надо заметить, весьма и весьма.

Едва оторвавшись от постамента, каменная «крышка» странного саркофага сдвигаться теперь никуда не желала. Крупно вибрировала, издавая странный звук, нагревалась, но прочно висела на месте. С Венди градом уже лился пот, шутка ли: разом держать пять коротких порталов в реальности. И в них втаскивать базальтовую плиту, весом в дюжину худеньких Венанди, если не больше.

Хотя, говоря откровенно, ей грех был жаловаться: основную нагрузку молча и надежно нес (как обычно) конечно же Лер. Он перехватывал созданные ею порталы, удерживал их и Венди могла с гордостью констатировать: ее личный ученик превосходил теперь абсолютное большинство практикующих порталистов Евразии. Он и ее со временем обгонит, если захочет.

— Эту конструкцию что-то связывает. — Пришлось констатировать очевидное.

Ди была так расстроена и растеряна, что даже заговорила.

— Или от любопытных, или… — Лер перехватил осторожно у нее последнюю точку портала, девушку отпуская. Та без сил опустилась на землю.

— Там идет некий процесс, и открытие нарушит целостность контура. Это понятно. Непонятно другое: что можно противопоставить моим манипуляциям с пространством? Никогда никому еще не удавалось. — Хотелось лечь рядом с этим чертовым каменным ящиком и просто сдохнуть. Лера только жалко, он ведь упрямый и будет держать на себе эту гадость, пока не откроет.

— Пространство. Ну конечно! Как там рассчитывается расстояние, пройденное телом в движении? Временная воронка! Ветерок, закрываем порталы и ищем то, что жрет тут наше время.

«Закрываем» — это он ей льстил, очевидно. Великая Ди могла только смотреть с умилением на то, как он умело справляется. И закрыл все портальные точки, и долго-задумчиво чертов каменный гроб этот осматривал. А когда Лер вдруг азартно подпрыгнул, выковыривая что-то у ближайшего к ней темного ребра каменной глыбы, она даже не удивилась.

— Никогда не видел такого странного начертания руны «Наутиз». Смотри, справа налево наклон. Обратная руна, инкрустирована неизвестным мне сплавом. И не смотри на меня так иронично, он пахнет.

Венди принюхалась. И ощутила, что голодна. Настолько, что готова сейчас понадкусывать эту руну только за то, что она, видите ли «пахнет». Гулко сглотнула и отвернулась, пряча глаза. Инквизитор она или чем. Или где.

Когда в руки ей ткнулся откуда-то взявшийся маленький термос она даже вздрогнула. А положенный сверху кусок сушеного мяса добил окончательно.

Ну не думала она о еде! Старалась не думать, и точно же выходило! Сверху кто-то отчетливо усмехнулся. И чтобы добить, очевидно, на волосы легла большая ладонь и нежно погладила. Нельзя быть таким идеальным. Мухи рядышком дохнут от комплекса неполноценности и комары кусать даже стесняются.

— Ты треснешь от мыслей сейчас. Ешь. Прости, я забыл совсем, что у птиц такой жуткий обмен веществ. — Его голос звучал виновато.

Яги горелые! За какие такие грехи Создатель воздал Венди этими муками?

Ди яростно грызла балык и тосковала. Ей снова хотелось на ручки. Это странное