По снегу босиком вместе - Нани Кроноцкая

состояние становилось навязчивым, право же. Ощущала себя идиоткой. Хотя… нет, несмотря на мысленные призывы взять себя в руки и включить мозг, наконец, Ди впервые за всю бесконечную жизнь свою ощутила какую-то… правильность? Внутреннее убеждение: все происходит как нужно. Словно долго плутая по темному лесу она наконец вышла на нужную им обоим тропу, и теперь точно вернется домой. Они оба вернутся.

Лер присел рядом на корточки и вероломно потерся горбатым носом своим о тонкое девичье ухо, шепнул доверительно:

— Ты всегда очень красивая, Ветерок, но особенно — когда злобно мясо жуешь, громко чавкая. — И хихикнул, наглючесть бесстыдная.

Не чавкала она совершенно. Только тихо постанывала от удовольствия. Да, она птица и морф! То есть, право на голод после длительного оборота и всех этих сеансов экспериментальной порталистики точно имеет.

А вот на безмозглость полнейшую прав ей никто не давал. Эта мысль утешительной не была, скорее напротив. Особенно, после того, как она поняла элегантную логику их задачи.

Лер снова был прав: рун таких они не видали еще, но судя по ощущениям, она и была их «замком». Обнуляла показатели времени в заданной точке. Пассивно, надежно. Умно.

Портрет их противника вырисовывался все четче: талантливый, одаренный менталист, знающий себе цену и умеющий рисковать. А еще — ни в грош не ставящий жизни человеческие. Только вот цель его все еще не ясна. В этом таилась опасность. Невозможно просчитать логику действий того, чьи задачи туманны. Как сознание Венди сейчас, насытившееся и твердо решившее срочно поспать.

Веки девушки предательски слипались, а Гуло, тяжко вздохнув, опустился рядом на землю и совершенно бесцеремонно втащил ее на колени у себе, запахивая в полы теплой куртки. Ди потерлась щекой о толстовку, вдохнула такой родной запах, известный ей целую вечность и задремала.

Ей нужно было совсем немного: буквально пятнадцать минут, чтобы полностью восстановиться и снова приняться за дело. Лер это знал, как и все эти черты, так отчетливо белеющие под тусклым светом их боевых «фонариков».

Чуть раскосый разрез глаз, изящный носик с легкой горбинкой, яркий рот, упрямая линия губ. Высокий лоб, увенчанный им же и заплетенной косой. Даже дыхание Венди он бы не спутал ни с чем. Ей что-то снилось: пушистые светлые ресницы вздрагивали, уголок рта кривился надменно. Даже вздрагивала во сне, прижимаясь к нему так доверчиво…

Не удержался и поцеловал. Сначала в лоб, убирая строптивую прядку волос, потом коснулся губами решительной спинки носа. Увлекся процессом, думая уже о чем-то своем.

И остановился, почувствовав взгляд на себе, очень пристальный. Долгие годы любимый, фиалковый взгляд.

— Ненормальные мы, да, Лель? — тихо спросила, внутренне вдруг ощутив, что всегда бы хотела вот так просыпаться, от нежных прикосновений горячих и сухих его губ.

Бесконечное их «всегда». И лежать вот так — в круге рук, надежных и крепких. И даже твердость внушительная у бедра, что так многозначительно и откровенно в нее упирается, была очень к месту. Так странно…

— Это риторический был вопрос, я надеюсь? Чувствую себя совершенно нормальным. И даже придумал что нам делать с руной. — Тут он боднул ее лбом. Видимо, для вдохновения.

— Ты времени зря не терял… — прозвучало многозначительно.

— А ты всегда действуешь на меня позитивно. КПД поднимаешь весьма ощутимо.

Да что с ними такое с обоими? Разговоры с фривольным подтекстом давно ли в ходу у партнеров? То есть, соратников и коллег, а не все остальное.

Венди вздохнула, с сожалением ускользая из плена уютного Лера.

— Выковырять ее и сделать вид, что так было? — за шуткой прятала свою растерянность.

Гуло встал, потягиваясь всем телом как кот. Посмотрел весело.

— Перечеркнуть. Пока ты спала, я внимательно пересчитал все эти, скажем так: боксы. Дюжина. У нас много работы, пойдем. Предлагаю начать с первого правого.

Ох, уж это «у нас много работы» Когда-нибудь что-то изменится? Ди вдруг ощутила себя очень уставшей.

Одинокой. Несчастно. Расстроенной девочкой. У которой только что отобрали игрушку жестоко. Недоцелованной, между прочим.

А этот гад безупречный отчего-то все понял (хотя мысли Венди закрыла) и быстро ее притянув, чмокнул в висок, сиплым голосом пообещав:

— Когда все закончится, я похищу тебя и увезу далеко куда-нибудь. Надо только придумать, куда. У нас отпусков недогуляных, лет на десять, не меньше.

И пусть она в это не верит. Слова были сказаны и сразу стало все проще. Пафосные заверения в вечной любви и преданности бесконечной Венди не так впечатлили. А это простое «похищу тебя» заставило верить. Сразу и окончательно.

— Да. — Потерлась носом куда-то в подмышку. — Работать пошли уже, что ли. Похититель ты мой.

И пошли. Идея действительно оказалась отличной, (кто бы сомневался!) и первый же «бокс» открылся без всяких особенных ухищрений. Если не считать пять порталов и филигранно исполненное перемещение каменной глыбы, конечно.

А вот внутри вожделенного бокса их ожидало настоящее откровение.

Там, в клубящемся золотистым туманном растворе лежал… адамантовый серп.

Тот самый, да-да. Которым весь мир едва не был ввергнут в пучину войны и кровавую кашу мести. И не только иные были бы вовлечены в нее. Давно уже расы «магические» как называли их люди, плотно вплелись в род человеческий. Не извести и не выковырять.

Пытались уже. Полыхали кострами полмира. И… Стало значительно больше иных-полукровок. Сегодня едва ли не в каждом простом человеке найдется скрытая предками капля крови иных.

Лер и Венди были представителями «чистой» расы. Великие и бессмертные, смотрели они на чудовищное это оружие и испытывали настоящий, панический ужас.

— Он растет тут как жемчужина. — Лер первым голос подал, хотя далось ему это непросто.

Очень немногие вещи еще были способны этого древнего инквизитора поразить. У Великих даже от прямого ядерного удара были свои рецепты спасения: быстрый выход в глубокие Сумерки блокировал все виды воздействия из реальности. Но — не этот. Если то, что рождалось сейчас у них перед глазами хоть в какой-то мере походило на прототип…

Лезвие, разорвавшее время, пространство, и мысль. Клинок, что разрезает на ленты энергию, как колбасу. Ему не помеха любая из существующих в этой Вселенной защит. Жизнь для него — волосок на остро заточенном лезвии. Только дунь — и оборвется. Абсолютное оружие. К величайшему счастью, — не массового поражения.

Венди справилась быстро нахлынувшими было эмоциями. Особенно отрезвила их острота.

— Хорошо так шарахнуло нас. Что это было? — даже голос осип. А помня особенные таланты противника, открываться ментально Великая не спешила.

— Ага. Давно я так не трусил. Следов ты не заметила? Скорее всего, сам серп и «фонит».