Бумажная империя 7. Финал - Сергей Жуков

его отец по схеме с народными авторами. Но это был новый шаг: газета, где статьи писали лучшие представители бизнеса. Им давалась полная свобода, они могли делать в своей колонке всё что угодно без какой-либо редактуры. И эта газета взорвала рынок.

Оказалось, что управляющим и финансистам есть что сказать и к их словам прислушиваются куда больше чем к самым уважаемым журналистам и экспертам по бизнесу, что писали статьи на эту тематику в традиционных газетах.

Подчинённые Романа смогли выяснить, что одно рекламное место среди финансовых советов лучших представителей бизнеса стоит в десятки раз дороже, чем реклама в традиционных газетах и у них стоит очередь из желающих прорекламироваться за такие деньги.

Усталый, измученный проблемами аристократ одиноко сидел в огромном, помпезном кабинете и понимал что безоговорочно проигрывает. Проигрывает собственному отцу, который, даже лишившись компании, умудряется быть лучшим в своём деле.

В этот момент дверь кабинета открылась и секретарь доложил:

— К вам Анастасия Николаевна Романова.

Роман не успел ничего сказать, потому что Анастасия уже входила. Лёгкая, улыбающаяся, в безупречном платье и с таким выражением лица, будто пришла на чаепитие, а не в офис, где всё разваливается.

— Роман Павлович, какой у вас чудесный кабинет, — произнесла она, грациозно усаживаясь в кресло для гостей. — Помню, ваш отец всегда говорил, что вид на Неву помогает ему мыслить масштабно.

Роман сжал челюсть. Упоминание отца ударило точно в цель – и она это знала.

— Чем обязан? — сухо спросил он.

— Просто решила навестить старого знакомого, — Анастасия небрежно поправила прядь волос. — Слышала, у вас непростые времена. Три типографии проданы, лучшие редакторы ушли к отцу, тиражи падают. Ужасно неприятно, когда близкие люди так поступают с тобой. Мне ли не знать.

Каждое слово было как укол шпагой – изящный, точный и болезненный. Она перечислила его проблемы с такой лёгкостью, словно зачитывала меню в ресторане. И этим показала, что знает о его делах всё.

— Впрочем, я пришла не сочувствовать, — улыбнулась Анастасия. — Я пришла помочь.

— Помочь? — он не скрывал скептицизма. — И чем же племянница Императора может помочь медиа-компании?

— Влиятельными друзьями, — просто ответила она. — Вам сейчас нужны не редакторы и не типографии. Вам нужны люди, которые откроют двери, через которые вы сами не пройдёте. Рекламодатели, которые побоятся отказать. Чиновники, которые ускорят нужные согласования. Я могу всё это обеспечить.

Роман откинулся в кресле и прищурился:

— И что вы хотите взамен?

Анастасия чуть склонила голову и улыбнулась так мягко и так обезоруживающе, что на секунду можно было поверить в её искренность:

— Всего лишь вашу дружбу, Роман Павлович.

Повисла пауза. Роман прекрасно понимал, что дружба с Анастасией Романовой – это не чаепития и не светские беседы. Это сделка с дьяволом, но в его положении выбирать не приходилось.

— Допустим, — осторожно сказал он и Анастасия просияла. Она выпрямилась в кресле, и что-то неуловимо изменилось в её позе. Она была словно охотник, который наконец увидел, что зверь попался в её ловушку.

— Ой, кстати, — произнесла она тем самым воздушным тоном, который не предвещал ничего хорошего. — Совсем забыла. Скоро ведь выходит ежегодный выпуск журнала «Время» с человеком года на обложке? Насколько мне известно, ваш отец намеревался отдать обложку… одному беглому преступнику.

Она сделала паузу и посмотрела на Романа с лёгким сочувствием:

— Но я полагаю, вы куда более благоразумны и лояльны престолу, чем ваш отец?

Роман всё понял. Понял, для чего на самом деле пришла Анастасия, чего стоит её “дружба” и какое первое её требование. Но выбора у него действительно не было: Империя отца рушилась, и ему протягивали руку, схватиться за которую он просто не мог, пусть в этой руке и был спрятан нож.

— Кого вы хотите видеть человеком года? — спросил он и Анастасия улыбнулась.

***

Поместье Распутиных. Поздний вечер

Сергей Олегович Распутин сидел в своём кабинете, просматривая квартальные отчёты. Цифры были хорошими, но он всё равно хмурился – привычка, выработанная годами. Хорошие цифры означали, что где-то притаилась проблема, которую он пока не видит, а значит улыбаться не было причин. Да и шлейф скандала с тайным схроном награбленного артефактного оружия на территории его складов ещё давал о себе знать. Так что уверенная прибыль, как бы это странно не звучало, была больше связана с его инвестициями в агентство его дочери и Уварова.

Сергей откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В нём боролись два чувства: гордость и радость за дочь, которая наконец-то взялась за ум и показала всем чего стоит, а ещё профессиональная ревность, которая гложила его. Опытный бизнесмен просто-напросто не мог свыкнуться с тем, что на этом отрезке времени молодой парень и его еще недавно непутёвая дочь смогли выстроить бизнес, превзошедший его.

И всё-таки, несмотря на удар по его профессиональной гордости, он был рад. Рад, что в их с Алисой жизни появился Даниил Уваров, потому что Сергей видел, что рядом с этим парнем его дочь стала совершенно другим человеком. Также, как когда-то он стал совершенно другим с появлением рядом Елены…

При мыслях о покойной жене ему стало невыносимо тоскливо и он захотел выпить виски. Князь потянулся к колокольчику и позвонил. Но ответ двери не шелохнулись.

Распутин слегка нахмурился – обычно Фёдор появлялся рядом немедленно.

Он вызвал слугу снова, но тот опять не вошёл.

— Фёдор! — крикнул он в сторону двери.

Сергей разозлился. Он поднялся из-за стола и с мыслями о том, что слуги совершенно отбились от рук, направился к двери. Но не успел он сделать и пары шагов, как та тихо открылась сама.

***

— Добрый вечер, Сергей Олегович, — сказал я, закрывая за собой дверь.

Распутин несколько секунд молча смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на пустой коридор за моей спиной и снова на меня.

— Где мои слуги? — спокойно спросил он.

— Отдыхают, — ответил я. — Я попросил их дать нам немного времени для разговора.

Распутин отметил это слово. Я видел как его глаза