Бумажная империя 7. Финал - Сергей Жуков

Я похлопал его по плечу и пошёл сел в машину, оставив Михаила возмущённо качать головой.

Скоро всё будет готово. Осталось только украсть одну вещь.

***

Поместье Распутиных. Неделю спустя

— Алиса Сергеевна, ваш отец просил передать, что сегодня вечером вас ожидает важное светское мероприятие, — доложила Марина, заглянув в комнату.

Алиса нахмурилась:

— Какое ещё мероприятие? У меня завтра утром встреча с рекламодателями и мне нужно…

— Князь был весьма настойчив, — виновато оборвала её Марина. — Он просил вас одеться так, чтобы “покорить самого Императора”, как он выразился.

— Это он так пытается затащить меня на очередной скучный приём? — закатила глаза аристократка.

— Не могу знать, — пожала плечами её фрейлина. — Но вертолёт будет ждать на крыше через час.

Алиса хотела возразить, но потом вздохнула и пошла к гардеробу. Спорить с отцом, когда тот был “настойчив”, было себе дороже.

Через сорок минут она стояла перед зеркалом. Тёмно-синее платье, открытые плечи, волосы уложены так, что каждая прядь знала своё место и не смела сдвинуться. Она выглядела безупречно и знала это.

Жаль, что Даниил не увидит меня такой, — подумала она, и эта мысль кольнула где-то под рёбрами. С каждым днём разлуки тоска становилась всё острее. Редкие тайные встречи, записки через доставщиков, его внезапные появления в образе то баристы, то охранника – всё это было прекрасно, но лишь сильнее проявляя её чувства. Она хотела просто быть рядом каждый день. Без маскировок, без побегов, без оглядки на преображенцев и Императора.

Вертолёт уже ждал. Чёрный, спортивный, тонированный, на двоих – именно такие предпочитал отец. Он всегда говорил, что большие вертолёты для тех, кому нужно что-то компенсировать. Алиса забралась в кабину, пристегнулась и уткнулась в телефон, не глядя на пилота. Наушники, лётный костюм, перчатки – знакомый силуэт.

— Куда летим-то хоть? — спросила она, листая ленту новостей.

Вместо ответа вертолёт рванул вверх с такой резкостью, что телефон вылетел из рук и Алису вжало в кресло.

— Па-а-ап! Ты чего так резко?! — возмутилась она, хватаясь за ручку над головой. — Мы не на истребителе!

Пилот чуть повернул голову. Ровно настолько, чтобы она увидела его лицо.

Алиса замерла.

На неё смотрел Даниил Уваров. Тот самый дерзкий, невозможный, разыскиваемый половиной страны Даниил Уваров, который сидел за штурвалом отцовского вертолёта и улыбался так, будто всё это – совершенно нормальное положение дел.

— Привет, — сказал он.

Одна секунда. Ровно столько понадобилось Алисе, чтобы отстегнуть ремень безопасности. Ещё полсекунды — чтобы перелететь через центральную консоль и оказаться у него на коленях.

Вертолёт вильнул. Нос клюнул вниз, горизонт опасно накренился.

— Алиса, я сейчас нас убью, — прохрипел я, пытаясь одной рукой удержать штурвал, а другой девушку, которая обхватила меня так, будто собиралась никогда больше не отпускать.

Но она не слышала. Она целовала меня жадно, отчаянно, вкладывая в это всё, что накопилось за многие недели разлуки. Все тревоги, все бессонные ночи, все мысли, которые она гнала от себя и которые возвращались снова и снова.

Мне стоило нечеловеческих усилий выровнять машину, не прерывая поцелуя. Полагаю, ни один инструктор по пилотированию не тренирует подобную ситуацию. А если и тренирует… ох лучше даже не думать об этом.

Когда она наконец оторвалась от меня, я жадно вдохнул живительный кислород:

— Ты только что чуть не уронила вертолёт стоимостью в целое состояние.

— Плевать, — выдохнула она, всё ещё сидя у меня на коленях и не собираясь никуда двигаться. — Плевать на вертолёт. Плевать на всё.

Её глаза блестели. Не от слёз – от чего-то куда более сильного. Эта долгая вынужденная разлука сделала то, чего не смогли бы никакие слова – она окончательно показала ей, что этот невозможный, дерзкий, разыскиваемый человек и есть её судьба. И никакие преображенцы, никакие императоры и никакие расстояния этого не изменят.

— Ладно, у нас проблема, — сказал я.

— Какая? — насторожилась она.

— Ты сидишь на штурвале и мне нечем управлять, — хмыкнул я, находясь в считанных сантиметрах от её лица.

Алиса посмотрела вниз, потом на приборную панель, потом на меня.

— Это твои проблемы, — заявила она и устроилась поудобнее.

Следующие пятнадцать минут полёта я управлял вертолётом с аристократкой на коленях. Она уткнулась носом мне в шею, обхватила руками и молчала. Просто молчала. И это молчание было красноречивее любых слов. Когда внизу показались огни моего поместья, я мягко произнёс:

— Нам пора снижаться. И для этого мне всё-таки нужны мои колени.

Алиса нехотя вернулась на своё место и пристегнулась. Но её рука тут же нашла мою и сжала так, что я почувствовал каждый её палец сквозь перчатку.

Вертолёт коснулся площадки мягко. Я заглушил двигатель и повернулся к ней:

— У меня для тебя кое-что есть. Но для этого тебе нужно закрыть глаза.

— Что? — она недоверчиво посмотрела на меня.

— Доверься мне, — сказал я и достал из кармана шёлковый платок.

Алиса посмотрела на платок, потом на меня, потом снова на платок:

— Уваров, если это очередная твоя авантюра…

— Это лучшая из моих авантюр, — довольно улыбнулся я.

Она закатила глаза, но позволила повязать платок. Я помог ей выбраться из кабины – в вечернем платье и на каблуках это было непросто – и осторожно повёл по дорожке. Она вцепилась в мою руку и шла маленькими шажками, как человек, который одновременно боится и не может дождаться.

— Куда ты меня ведёшь? — требовательно спрашивала она меня не один раз.

— Увидишь, — невозмутимо ответил я в десятый раз, на что она лишь фыркнула:

— Я как раз не вижу, в этом вся проблема.

Под ногами мягко захрустел гравий, потом сменился чем-то другим – ровным и гладким. Она нахмурилась:

— Это что, булыжник? У тебя во дворе булыжник?

— Присаживайся, — я подвёл её к стулу и помог сесть.

Она села, при этом сжав мою руку чуть крепче. Я чувствовал, как быстро бьётся её сердце.

— Готова? — спросил я.

— Конечно же нет, — саркастически заявила она. — Давай уже снимай, интриган!

Я развязал платок и