Древо Миров братьев Камковых. Том 2. Осколки - Денис Игоревич Камков

Неспешная поступь Вороного убаюкивала. Важным же было то, что убаюкивала она и котёнка. Перевязь, которую я соорудил дня него из обычного дорожного плаща, в самом начале нашего общего пути, видимо показалась ему достаточно уютной, чтобы он спал в ней вот уже почти половину суток. Сытный змеиный ужин и раны, полученные им в битве накануне, также способствовали тому, чтобы восстанавливаться во сне.

Но стоило только нам с Вороным остановиться, как медитативный ритм спадал, и маленький зверь начинал ворочаться, готовясь к скорому пробуждению. Вот поэтому я и решил продолжать движение в том ритме, который не был утомительным ни для кого из нас троих. Ещё вчера на выходе из пустынной части Мёртвых Гатей, я начал думать о скорой необходимости в переправе через заболоченную реку. Я не рассматривал переправу вплавь, не смотря на то, что плавал я неплохо, но отчего-то эта мысль претила мне.

Уверенность в том, что переправа или брод найдутся, крепла во мне с каждым часом. Следующие два события произошли одновременно. Резко расступившийся речной туман, открыл моему взору заболоченный берег широкой, неспешно текущей на юго-запад реки. Вместе с туманом рассеялась и завеса тишины, и со всех сторон послышались звуки жизни.

Плеск рыбёшек и кваканье мелких земноводных, пенье птиц, шелковое шуршание сочных прибрежных трав и чуть слышное журчание текущей воды обрушилось на нас вместе с соответствующими запахами. В это же мгновенье, спавший в перевязи плаща котёнок, распахнул круглые как блюдца глаза и заметавшись в плаще от испуга кубарем вывалился сначала на холку Вороного, а потом на землю. Прыжок в бок и вверх, выгнутая для устрашения всего и всех спина моего питомца, скрылась в густой и мокрой прибрежной траве. Жалобное, негодующее мяуканье послышалось вскоре вслед за этим. Видимо не знавший воды до этого маленький житель пустынь не подружился с влажной речной средой.

Вполне довольное ржание Вороного подтвердило мои мысли. Я спешился, чтобы немного размяться и приготовить завтрак. Рассудив, что от судьбы не уйти, я не стал искать питомца. Будет воля Его, сам найдётся. Достав из седельной сумки тонкой работы сеть для рыбной ловли, купленную мной ещё в Камышовке, я забросил её в реку наугад и занялся костром.

Не прошло и часа, как наваристый рыбный суп стал разносить свои ароматы по всей округе. Трава с подветренной стороны от костра зашевелилась и любопытная мордашка молодого мерка (именно так назывались эти создания в бестиарии Карна) высунулась по самые уши. Не знакомый для него, но такой манящий для всех кошачьих запах рыбы, не смог оставить его равнодушным. Конечно, я не стал варить весь улов. Рыбы попалось в сеть очень много, и часть я просто отпустил, нам было все равно не съесть столько.

Самая крупная была отправлена в котелок, ну а мелкую рыбешку, я оставил, чтобы уже, наконец, выманить своего подопечного из травы и моя уловка сработала. Мелькнула лапа, и первая рыбёшка стремительно была утянута в травяные заросли. Наблюдая за этим представлением, я занялся другим не менее важным делом. Любой нормальный кузнец вам скажет, что подковы для грунтовых дорог отличаются от подков для брусчатки. Подковы же для гор и перевалов тоже имеют отличия от прочих. Переподковав своего верного скакуна, теперь я с лёгкостью мог сам выполнять такую работу, я снял уже готовое варево с огня и принялся за еду. Всю мелкую рыбку, что я оставил коту он перетаскал, но я был только рад этому.

Поднявшись с седла, на котором сидел, чтобы спина у Вороного просохла и отдохнула, я тихонько подошёл к тому месту, где видел питающегося мерка в последний раз и без удивления нашёл его сладко спящим. Животик котёнка был раздут, как шарик и вот-вот готов был лопнуть от обжорства. Когда я взял его на руки, он открыл один оранжевый глаз и строго посмотрел на меня, но на большее его не хватило, и громко пустив ветры, он снова уснул.

Вернув маленького мерка в перевязь плаща, я быстро свернул лагерь и направился вдоль русла реки искать брод. Не успело солнце подняться ещё слишком высоко, когда я увидел искомое, дно реки здесь видимо значительно повышалось, образовывая живописный перекат. Рыбки серебряными стрелками прыгали через него в свал реки, а многочисленные следы зверей на заиленном берегу в этом месте, подтверждал мои догадки.

То, что годится зверям, сгодится и мне. С этими мыслями я забрался на Вороного, чтобы не промочить ног, и направил его на противоположный берег. Когда мы уже находились примерно на середине переката, чей-то едва слышный оклик раздался со стороны туманной завесы над Мёртвыми землями. Остановившись, я осмотрелся.

Не сразу я понял, что место моей неожиданной остановки не случайно. Отроги Опорного кряжа, Море Кочевников и граница земель Мёртвых Гатей находились от меня сейчас на равном расстоянии. Я был, как будто в центральном пункте некоего треугольника, и это казалось мне вполне уместным сейчас.

Осматривая всё вокруг, мой взгляд выхватил металлический блеск чьих-то доспехов на пологом холме ближайшей ко мне северной части Кряжа. Тяжело бронированный воин полулежал на земле, устланной алыми, как кровь цветами, привалившись спиной к большому серому камню, он как будто отдыхал. Горизонтальная прорезь его шлема смотрела в точности в мою сторону. Если бы он был жив, я почувствовал бы его взгляд. Но откуда-то я знал, что доспехи эти совершенно пусты. Удивительным было и то, что за спинные ножны этого воина, лежавшие сейчас на его коленях, были похожие на мои, но тоже были пусты, меча в них не было.

Реагируя на оклик, я повернул голову направо и сплошная завеса тумана, навсегда укрывшая от любопытных взглядов Мёртвые Гати, предстала для меня как театральная сцена.

Жуткий в своей посмертной мощи костяной всадник смотрел на меня с той стороны. Остатки золотых доспехов оставались на части его фигуры, и даже сейчас было понятно, что это работа лучших Двергских мастеров давних времён. Броня, оформленная в той же стилистике и той же рукой мастера, защищала некогда и его мёртвого ныне скакуна. Синий колдовской огонь в его глазницах отбрасывал голубые блики на сапфиры к пятилучевой короне, венчавшей его череп.

Такой же, но куда менее яркий огонь, плясал и в глазах огромного числа пеших мёртвых воинов, вооружённых разнообразно, стоявших молча и пока неподвижно, за его спиной. Вороной, уставший стоять на одном месте посередине реки, двинулся вперёд