Древо Миров братьев Камковых. Том 2. Осколки - Денис Игоревич Камков

из неё куски мяса, то и дело, жаля её своим хвостом. Победа его точно была бы близка, если бы не ещё один охотник, вырвавшийся из песка неподалёку от нас. Мерзкая с виду тварь, похожая на огромную сороконожку, бросилась в атаку на малыша. У него не было ни единого шанса, её бронированное тело и мощные жвала не оставляли коту, как я назвал его, вариантов выжить, а змейка к тому времени уже почти совсем издохла и почти не шевелилась. Всегда питая некую слабость к кошачьим, я решил вмешаться в этот бой, и одним ударом разрубил хитиновую тварь. Видимо сообразив, что прямой опасности больше нет, маленький кот лёг прямо на песок и начал яростно зализывать царапины, полученные им в бою сначала со змеёй, а потом и с сороконожкой. Дышал он тяжело, видимо последние свои силы, он потратил на прыжки и кульбиты, мешавшие жвалам бронированной сороконожки, сомкнутся на его теле.

Он видел, как я прикончил её, но меня он тоже боялся, хоть и не встречал таких как я ранее. Я понял, что чувствую его эмоции и мысли. Конечно, это было совсем не похоже на контакт с тенями, но что-то общее все же было. Присев перед ним на колени, чтобы казаться меньше, я постарался внушить ему, что я не враг, но куда там. Такое общение было ещё совсем непривычным для меня. Я едва успел отдёрнуть руку от удара, его вдруг удлинившегося и такого подвижного смертоносного хвоста. Тактильный контакт тоже не получился.

«Что же делать?» – Думал я.

Догадавшись, я ножом вскрыл змейку и в свою походную миску надавил её крови, туда же отправил и мелкие кусочки змеиного мяса. Принюхавшись, как и любой кот, мой подопечный начал жадно есть. Пока он насыщался, я вспомнил про Вороного.

– Так, Дурень! – Обратился я к нему. – А ты то, что взбрыкиваешь как ненормальный. Странно, но Вороной, как будто бы понял и меня. Глаза его стали обиженными и влажными, какими становились всегда, когда он выпрашивал у меня морковь или яблоко. Он повернулся ко мне крупом, и я увидел характерные следы двадцати маленьких коготков.

– То есть ты хочешь сказать, – продолжил я разговаривать с конем, – что этот пассажир, я пальцем указал на ужинавшего Кота, вцепился тебе в филей?

Утвердительное и возмущённое ржание было мне ответом.

– По-моему, у меня что-то с головой! – Подумал я.

Оглянувшись на урчащего уже во сне кота, я достал из седельных сумок толстые кузнечные рукавицы и взял малыша на руки. Если вы умеете работать в поле с грудным ребёнком, вы умеете всё. Думая так, я вспомнил устройство для переноски младенцев на груди и соорудив нечто подобное, водрузил туда спящего котёнка.

Я чувствовал, что обретение второй руны, схватка с тенями, общение с животными, если это было можно так назвать не проходят для меня бесследно. Чёрные нити продолжали опутывать моё тело, я ощущал их рост и движение внутри себя. Я понимал, что они дарят мне нечеловеческие возможности, вместе с тем я понимал, что полных доспех, который я так не любил с армейских времён, вполне реальная перспектива для меня. Наконец, снова запрыгнув в седло, я тронул Вороного, и мы отправились дальше.

Глава 11. Маяк. Омникорн. 2341 год. Биомасса.

Всю свою жизнь проводя в катакомбах, под землёй, долго оставаться на поверхности тяжело, не комфортно и чуточку страшно. Оставаться на поверхности, означает подвергать себя не только риску облучения и заражения, но и риску стать чьей-то добычей. Изученный только по коротким вылазкам биом Поверхность, таил в себе множество опасностей. Но, сейчас я не думал об опасностях, мои мысли были заняты только местом моего притяжения. Я верил, что в Чёрной башне, найду средство помочь всему Омникорну.

Когда-то, во времена Благоденствия, вся южная часть нашего Северного материка была одним сплошным, где-то ухоженным, а где-то и диким парком. Города-солнца раскидывались в них широко и привольно, удивляя комфортом и зеленью своих пригородов. Кроссборн был столицей и по совместительству, самым красивым городом Омникорна. Многокилометровые шпили Сити пронизывали облака своими ферробетонными и пласталевыми в основании пиками. Небо, облака и птицы отражались в их стеклопластовых огромных окнах, а прогулочные цеппели, при желании, могли почесать об их иглы свои толстые и важные животы.

Я хорошо помнил те обрывки воспоминаний, что Нова показала мне из памяти центрального компьютера. Сейчас, при свете тусклого начинающегося дня, я видел совсем другое зрелище. Давным-давно, на заре индустриализации Омникорна, Маунт был промышленно добывающим городком. Шли десятилетия, всё необходимое для промышленности сырье, люди стали получать с астероидных колец и малых небесных тел своей домашней звёздной системы. Маунт превратился в небольшой город-сад, в котором некогда всё было приспособлено для комфортной жизни. Жилые дома, социальная и развлекательная инфраструктура города были низко-этажными. Красивый и уютный ранее городок разлёгся в предгорье, а сейчас, по прошествии каких-то пятидесяти лет, он почти полностью зарос бесконтрольно развивающейся растительностью.

Всё что могло упасть, отгнить и отвалится, давно уже упало и отвалилось. Груды битого стекла, перекрученного и ржавого металла, брошенные тут и там мобили, проросшие сквозь ферробетон дорожного покрытия деревья, сейчас загромождали проспекты и маленькие улочки. Крыши домой обвалились, стены все были увиты диким мутировавшим плющом и ещё чем-то нехорошим и хищным. Дикая природа почти полностью прибрала город к своим рукам.

Я же, слегка страдая агорафобией, среди этого зелёного буйства нашёл старый водозабор и, спрятав на его территории байк, пробрался в катакомбы Маунта. И надо признать, местные подземелья меня не разочаровали. В старые времена люди нарыли здесь много разных сооружений. Побродив пол землёй немного, я почувствовал, что сейчас у меня нет искательского интереса и, выбрав безопасное место для сна, я с чистой совестью отправился на боковую. Нова же долго спать мне не дала, и не без оснований, считая, что шести часов для отдыха достаточно, она разбудила меня докладом.

– Доброе утро! Мутация Пустошницы, как я и ожидала, направленная! – Сообщила мне нейросеть. – И это плохо, по сути, это значит, что их отряды кто-то направляет. А это в свою очередь значит, что люди теперь будут не только бороться с планетой за выживание, но и с другим разумным видом. Нам же, придётся опасаться не диких мутировавших животных, как мы предполагали, а организованных формаций.

Я молчал и чесал затылок. Нова, тем временем продолжала:

– Считаю, что нам надо озаботиться маскировкой. Возможно, я сумею написать программу такой модуляции нашего щита, что он